по различным сказаниям. Каждый человек считал их выдумкой, а потому никто не брался с уверенностью утверждать, будто бы они существовали и в самом деле. Однако сейчас зордалоды видели прямое подтверждение этому. С ними заговорил Бэйн: «Это верно. В былые времена драконы населяли миры. Они участвовали в войнах великих. Однако тот, кто покоится в этом месте, не дракон, но некто, гораздо более могущественный — дарг. Существо это, как и саткары, также было сотворено Йором. Дарги — это первейшие драконы, которые сотворили драконов по своему образу и подобию. Их было четыре: Моран — дарг света и просветления, Хахор — дарг тьмы и порабощения, Ступ — дарг жизни и Дандор — дарг смерти. Тот, кто покоится под Эн’сутелином, как раз таки Дандор. Каждый из четырёх обладает различными знаниями в той области, которую им определил Йор. Можно сказать, дарги были носителями понимания различных аспектов бытия, а именно то, как эти самые аспекты понимал сам Йор» Алиса заметила, что им несказанно повезло обнаружить тут останки именно дарга смерти, а не света или жизни. Бэйн на это ничего не сказал, однако было понятно, что у него всё же был какой-то ответ, о котором он решил умолчать.
Когда они прибыли на руины форта, где обитает лич-воитель, то увидели, как трое менгов и один тесар ведут ожесточённое сражение с сами Загрисом. Могущественный зоралист был облачён в латные доспехи, а сверху они были покрыты дополнительной бронёй, сотканной из пламени зора. Его огромный двуручный меч также был покрыт духом смерти, ещё больше удлиняя клинок его оружия. Несмотря на все эти методы усиления оружия и доспехов, бессмертные показывали верх мастерства уклонения и владения оружием. Нежить двигалась очень быстро и грациозно, умудряясь уклоняться от ударов и наносить свои в ответ. Если бы человеческий взгляд взирал на это, то ему навряд ли удалось бы проследить за их сражением. Настолько всё было быстрым и непредсказуемым. Однако зордалоды были совершенны, а потому их взоры и умы были способны проследить за их сражением. По всему видно, что эта битва была непредсказуемой, такой, каким должен быть каждый бой. Но всё же гости не могли ещё немного понаслаждаться этим зрелищем, потому что хозяин данного форта завершил сражение и предстал перед троими зордалодами. Вглядываясь в их души, он стал вкладывать свои мысли в их, и таким образом говорил с ними. Потоки его мыслей были словно удары меча, резкими и колкими. Он говорил, что ожидал увидеть тут тех, с кого всё и началось. Он обратил внимание, что Константин и Влад сейчас находятся там, на поле его силы, имея в виду, в Эт’сидиане. Лукреция спросила, что означает словосочетание «поле его силы». И Загрис рассказал, что этот город был словно тренировочным полем, на котором он оттачивал действие своей силы. Отдавая большее предпочтение практике, а не теории, он на протяжении множество корлов насылал чуму на Эт’сидиан, чтобы искоренить нечестивых людей, чьи грехи, словно зловоние, поднимаются к небесам и наполняют всё пространство. Оно скапливается над поверхностью земли и расстилается неким покровом. А потому предпринимал различные попытки уменьшить его. Из раза в раз, насылая новую чуму, он постоянно совершенствовал её и пришёл к тому, что отдалённо напоминало чёрную хворь Зораги. Только если дух гибели пользовался жутким проклятьем, то зоралист — мельчайшими частицами зора. Используя связующую силу, он создал новый дух, который диссонирует с грешными потоками, и направил его, как охотник направляет своего верного зверя на запах дичи. Этот дух, несущий в себе частицы зора, проникал в людей, которые проживали близ чумного квартала. В зависимости от количества греха, источаемого этим человек, частицы зора начинали взаимодействовать с его духом. Тот, в ком было мало греха, испытывал лишь незначительные недомогания. Те же, кто целиком погряз в своих пороках, медленно погибали. А после того, как Гордис, его служитель, первейший из сустиазоров, ставший зорациром, научился принимать облик живых, Загрис принялся использовать и его для распространения чумы. Тот мог свободно ходить по Эт’сидиану и взаимодействовать с разными людьми. Он нёс в себе эту чуму, однако она не причиняла ему никакого вреда, ведь он не источал совершенно никакого грешного духа. Он не являлся источником этого мерзкого покрова, который стелился над миром. И дух, созданный зоралистом, не убивал его. Он даже не чувствовал никаких недомоганий. И таким образом была выведена совершенно новая чума, которая убивала нечестивых и причиняла наименьший урон здоровью праведных. Постепенно его город очищался от мерзких людей. Только вот до городского управляющего он так и не мог добраться, потому что тот сохраняет строжайший карантин и почти никогда не покидает свои чертоги. Он достаточно хитёр и умён, понимает, когда риски заразиться чумой особенно низки. Именно в этот момент в его ратушу приносят всякие съестные припасы, чтобы он и дальше продолжал сидеть в окружении стен, ни с кем видясь. Загрис даже был уверен, что у него в доме находится какой-то магический артефакт, что защищает его. Зордалоды и зоралист много обсуждали его открытие, а после плавно перешли к обсуждению того дракона, который захоронен под его обителью. Загрис отвечал, что ведает об этом мертвеце и даже пытался воскресить его, однако могущества его силы не доставало для того, чтобы даровать ему бессмертие, ведь сам он специализируется на связующей, а не воскрешающей силе зора. Они ещё какое-то время обсуждали связующее действие зора, а именно один приём, которым обладал Загрис и которому ученики Бэйна по слову самого Бэйна могли обучиться. Он зажёг бледно-зелёное пламя смерти на своём мече, и зордалоды глянули на него. Им хватило лишь пару мгновений, чтобы увидеть всю особенность связующей силы Загриса. Да, его зора тесно сплетался с его двуручником. Однако на границе самого пламени можно было увидеть небольшую прослойку некой тьмы, как будто бы от его зелёного пламени исходило испарение в виде тьмы. Если от обычного огня исходят конвекционные потоки, то здесь было нечто подобное, только вместо конвекции была тьма. Чародеи пытались вникнуть в это явление, однако не могли. И тогда зоралист объяснил, что помимо связи с собственным оружием, связующая сила зора связывается также с пространством, как бы разгоняет его, образуя пустоту. Эта связь очень многогранна, а потому она связана не только с миром, но и с любым объектом, находящемся в этом мире. Если пламя его клинка коснётся магической защиты или сверхпрочного доспеха, то оно свяжется также и с ним, а, как
