такое?
Прочистив горло, как семиклассница перед чтением стихотворения, она сказала:
– На тебя кто-то повлиял. Признайся, что ты находишься под чьим-то влиянием. Тронув его за руку, она сказала:
– Успокойся, за нами наблюдают! Ведь я же не предлагаю тебе ничего ужасного.
– В самом деле, – язвительно ответил он, напрочь отметая все понятия о рыцарстве. – И что же будет с теми детьми, которые появятся на свет? В результате этого детопроизводства? Вы что думаете, что я собираюсь наплодить детей, которых не смогу сам воспитывать? Ведь не могу же я жениться сразу на всех этих женщинах! Да и не хочу. В нашей семье родители сами воспитывают своих детей, все остальное считается позором.
– Дети, появившиеся на свет в результате совокупления специально подобранных партнеров, – холодно и деловито произнесла она – получат, естественно, самый лучший уход, так что тебе не придется беспокоиться на этот счет. Это дети Фюрера, из них будет воспитываться элита в духе национал-социализма.
Ионатан был уже совершенно спокоен. Стоя в другом углу комнаты, он смотрел на нее, все еще прерывисто дыша после недавнего приступа ярости.
– А вы сами? – провоцирующим тоном спросил он. – Если вы такой сверхчеловек, почему вы по-прежнему здесь? Никто не хочет вас? Или, возможно, вы не можете иметь детей?
Он старался сознательно оскорбить ее. Ему была настолько отвратительна эта женщина, что он даже смотреть на нее не мог.
– Я прекрасно подхожу для того, чтобы иметь детей, – прошипела она в ответ. – Я уже родила одного. Абсолютно совершенного ребенка!
– О, Господи, – прошептал Ионатан. – Господи, что же это за кошмар? Что это за сумасшедший дом?
Ульрика поняла, что ей нужно быть помягче с этим упрямым норвежцем. Она нервозно посмотрела на дырку в стене. Все шло не так, как нужно.
– Дорогой друг, – приветливо сказала она. – Давай забудем обо всех этих сложностях, по крайней мере, на одну ночь! Признаюсь, что я вела себя несколько прямолинейно, но ведь я же не знала, что ты обо всем этом не информирован.
«Врешь, – подумал Ионатан. – Тебя впустили сюда для укрощения упрямца. Но он оказался в полной боевой готовности».
– Не посидеть ли нам и не поболтать немного? – мягко спросила она. – Узнать друг друга получше. Я не так опасна, как ты думаешь.
Он не имел ни малейшего желания разговаривать с этой женщиной-монстром.
– Я устал. Может быть, мы ляжем спать?
На ее лице появилось игривое выражение, словно она спрашивала: «Каждый в свою постель?» Но тут она вспомнила, каким несговорчивым он был, и с улыбкой произнесла:
– Давай ляжем. Мы можем разговаривать лежа.
– Если вы ничего не имеете против, я бы предпочел спать. И прошу не беспокоить меня во время сна. Спокойной ночи!
Ложась в постель и поворачиваясь к ней спиной, он слышал ее сердитое фырканье.
Вскоре после этого Ульрика покинула его спальню.
На следующий день с Ионатаном никто не разговаривал. Он попал в немилость.
Но если они думали, что его можно было сломить, они ошибались.
Он знал, что следующей ночью у него опять будет гостья. Ульрика или кто-то другой. Но этого не должно было быть! Он вполне мог противостоять этим женщинам. Если он будет продолжать в этом духе, он, скорее всего, будет наказан, и наказан жестоко. Возможно, его ждет смерть. От них всего можно ожидать.
Положение Ионатана в этой роскошной тюрьме было незавидным.
И вот, среди дня, ему представился благоприятный случай.
Началась воздушная тревога. И в момент всеобщего хаоса он не упустил своего шанса. Проход на кухню оказался свободным, вахтерша побежала за кем-то в другой конец коридора. И прежде чем она успела вернуться, он выскочил в узкий проход и запер за собой дверь. Убегая, он слышал, как она в ярости колотила в дверь.
Коридор был коротким. Заглянув на кухню, он увидел, что люди там бегают взад-вперед. Туда он не мог зайти, пока там были люди, но потом могло быть поздно. В коридоре были две двери, он рванул одну из них, но это оказался чулан, рванул другую…
Там была лестница в подвал.
Он понимал, что это не самый лучший вариант, но опрометью бросился вниз по ступеням. Он слышал голоса бегущих следом людей. Они вряд ли видели его, они спешили в бомбоубежище.
Вот черт! Ему не следовало туда спускаться!
Он заметил небольшое углубление в стене, бросился туда, сел на корточки.
Мимо пронеслась толпа людей, что-то кричащих на ходу. Потом все затихло. Все были там?
Да, он был уверен, что все. Он слышал, как по другой лестнице спускались люди, направляясь в то же самое убежище.
Со второй лестницы послышался резкий женский голос:
– Норвежец удрал. Вы не видели его?
Устрашающий, воющий звук с воздуха заставил всех замолчать. Вблизи особняка послышался взрыв бомбы. Ионатан решил, что теперь самое время сматываться. Выскочив из своего закутка, он снова поднялся по лестнице. Сейчас или никогда!
В жилые помещения ему идти не следовало, двери там всегда заперты.
Кухня…
Там никого не было. Он пробежал через нее, слыша, как вторая бомба разорвалась поблизости. «Если бомба попадет в здание, мне конец», – подумал он, рванув на себя дверь. Бомба взорвалась совсем рядом, так что весь дом затрясся.
Дверь была заперта, но в замке торчал ключ. Он открыл дверь, и в это время кто-то вбежал на кухню из другой двери, возможно, направляясь в убежище. У Ионатана не было времени выяснять, заметили его или нет, он не хотел привлекать к себе внимание, снова запирая дверь, поэтому просто потихоньку выскользнул через задний ход наружу. Входная дверь тоже была заперта, но он без труда открыл ее ключом.
Он вышел из этого дома!
Но он еще не свободен. Ведь поблизости могут быть сторожа. И как пройти через усиленно охраняемые ворота?
Он побежал в парк, скрываясь среди деревьев, слыша над головой рев самолетов и взрывы бомб. Он слышал немецкую воздушную артиллерию и мысленно молился за летчиков, готовых в любой момент сбросить на него бомбу.
Он побежал не к воротам. Он побежал вглубь парка, хорошо зная, что вся территория охраняется огромными доберманами. Особого желания встретиться с ними он не испытывал.
Но собаки, видимо, были в убежище вместе со сторожами.
В воздухе стоял такой грохот, что он больше ничего не слышал. Шел дождь – находясь в доме, он этого не заметил – и трава была мокрой. Ионатан бежал и бежал. Бежал со всех ног. Прочь от Лебенсборна, прочь от Ульрики!
Стена!
Она возвышалась прямо перед ним.
