– Хм, перестарались слегка, – смущенно пояснила я ситуацию, стараясь не глядеть на ошарашенного Лиридана. – Ну с кем не бывает…
– Я вас в следующий раз позову ратушу взрывать – опыт уже есть, да и горожан, готовых оплатить такое благое дело, тоже хоть отбавляй, – выдавил Лиридан, кое-как приходя в себя и приобретая обычную насмешливость.
Я почти виновато вздохнула и первой прошла в образовавшийся пролом в стене.
Вокруг царила ночь. Сумрачно-черное небо смущенно укрылось за несколько слоев обиженно надутых облаков, не показывая даже медленно идущей на убыль луны. Над сиротливо темнеющей дорогой холодный ветер нес случайно обломившиеся веточки и прошлогоднюю, почерневшую за зиму и вытаявшую с первым теплом листву. Шэрка, символически привязанная к какой-то тоненькой елочке, радостно заржала, увидев хозяйку, вышедшую из разлома в стене в трех шагах от двери, в которую она же зашла несколько часов назад…
– Что скажешь? – иронично поинтересовался Лиридан, вставая за спиной и кладя теплую руку мне на плечо.
Сказать хотелось многое, причем очень многое – в нецензурной форме.
Но на меня вдруг навалилась такая сосущая усталость и равнодушие, что я только философски развела руками:
– Что ж, отметим наши успехи минутой молчания…
Власта пораженно молчала.
Шэрка, да и остальные кони беспрекословно позволили себя оседлать и довольно бойко поцокали назад, в город. Чародейка утомленно дремала в седле, намотав поводья на переднюю луку, а мы с Лириданом вполголоса разговаривали.
– Да не расстраивайся ты так! – убеждал наемник, окидывая меня сочувственным взглядом. – Ну не мир же клином на этом Склепе сошелся! Не вышло – ну и кворр с ним! Туда, может, вообще невозможно проникнуть, так зачем биться головой в наглухо закрытую дверь?
– Незачем, – послушно согласилась я, усталой улыбкой благодаря за участие. – Но, видишь ли, весь Склеп просто насквозь пропитан магией. Значит, создавали его маги.
– Ну и что? – не понял наемник.
– А то, – продолжала я, – что маги никогда – никогда! – из принципа не создают лабиринтов, которые даже чисто теоретически нельзя пройти. Это было бы попросту нечестно. Значит, разгадка есть и у этой шарады. Надо только постараться найти ее.
Он с сомнением покачал головой, но возражать не стал:
– Ладно, пусть так, но только давай ты будешь стараться завтра, хорошо? А то ты себя доведешь до чего-нибудь, пожалуй! Нельзя же колдовать, драться, да еще и не спать по ночам!
Вообще-то можно… Дней пять. Если у тебя есть потом неделя на беспробудный отдых.
– Хорошо, – покладисто согласилась я, откидываясь в седле и смутно различая далеко впереди огоньки медленно приближающегося города.
Лучик, эльфийским партизаном пробравшийся сквозь щель между не до конца задернутыми портьерами, лениво клюнул меня в щеку и яркой солнечной полосой перепрыгнул через одеяло, рассыпавшись игривыми рыже-золотыми брызгами на разбросанной бижутерии и отразившись от зеркала широким белым потоком. Бессовестно неестественный голубой кусочек неба проглядывал через полосочку, не захваченную тяжелой зеленой тканью штор, в нее же нагло подсматривал чей-то счастливый черный глаз. На балконе озабоченно завозились и зашептались:
– Глянь! Я же говорил тебе, что тут теперь кто-то живет!
– Как живет, если здесь только ведьмы всегда живут?! – неуверенно возражал девчоночий голосок.
– Значит, она и есть ведьма! – уверенно заявил обладатель черного глаза, выгибая шею так и этак, чтобы побольше рассмотреть сквозь узенькую щелку. Моего пробуждения этот бесцеремонный нарушитель спокойствия, похоже, не заметил.
– Она?! А-а-а-а! – заорала вдруг девчонка, перебудив, должно быть, полквартала. Мальчишка тут же подскочил к ней и зажал рот рукой. Некоторое время до меня еще доносились сдавленные возмущенные барахтанья, но потом, видимо, девочка смирилась с моим небезопасным проживанием в комнате и перестала вопить, вместо этого подозрительно спросив:
– А с чего ты взял, что она – ведьма?
Я оскорбилась недоверием и, скатившись со скользкого покрывала на пол, подошла поближе к окну, прячась за шторами.
– Да ты только глянь на нее! Ведьму – ее за версту видно! – Я горделиво приосанилась, тряхнув головой. – Еще позавчера я сюда ходил – была молоденькая, симпатичная, белокурая. А сейчас – какая-то жуткая, с черными длинными патлами и сине-фиолетовыми кругами под глазами! Видать, свое омолаживающее зелье выпить забыла!
Я судорожно сглотнула, услышав такое независимое мнение, и мрачно пригрозила задернутым шторам кулаком: ну погоди ж ты у меня, зараза!
– А-а-а, – понятливо протянула девочка, полностью доверившись мужскому авторитету. Самая распространенная женская ошибка! – А что ведьмы умеют делать?
– Как это что? – презрительно отозвался мальчик, сверху вниз поглядывая на притихшую перед Великим Умным Благородным ним спутницу. – Порчу наводить… («Умею», – мысленно не без удовлетворения отметила я, как раз прикидывая, какую бы навести на него самого)… детей воровать… (и на кой йыр они мне нужны? Ха, нашли идиотку!)… мечом махать (тут претензий не возникло)… А по ночам они вообще на метле по небу летают и хохочут!
– УХ-ХА-ХА-ХА! – покладисто последовала я инструкции, резким взмахом обеих рук раздергивая шторы. Деревянные колечки на карнизе жалобно всхлипнули от столь неделикатного обращения.
– А-а-а-а! – согласно поддержали вопль дети, резво сигая с балкона, будто это был первый этаж, и так вчистили отсюда, что только пятки сверкали!
– У-у-у-у, – передразнила я их вослед, широко потягиваясь и улыбаясь во весь рот. Как же все-таки мелкие гадости поднимают настроение!
Пробежавшись пальцами по прядкам столь бесстыже оклеветанных черных волос, я вздохнула, завернулась в слетевшее с кровати покрывало и подошла к зеркалу. Оттуда на меня с не меньшим любопытством уставилась типично ведьминская физиономия с бледной кожей, темнеющими кругами под чуть запавшими от усталости глазами и слегка растрепанными волосами. Ну и что им, интересно, не понравилось? Умыться-расчесаться-подкраситься – и хоть на бал!
– Вы еще Ильянту на выпускное утро не видели! – обиженно проворчала я в адрес бесследно сгинувших лазутчиков и принялась приводить себя в порядок.
Внизу раздался жуткий грохот, плеск воды, сдвоенный вопль, а через пару мгновений – рулады отборных ругательств, то и дело перемежающихся словами: «Этих ведьм, мать-перемать…» Я торопливо отбросила гребень, завернулась поплотнее в покрывало, подметающее шлейфом пол сзади и путающееся в ногах впереди, и молниеносно сбежала вниз, для ускорения не сойдя с лестницы, а съехав по перилам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
