В кухне царил потоп… Весь пол был залит теплой полумыльной водой, тут же вымочившей низ моего «одеяния» и ноги по щиколотки. Под столом каталось пустое здоровенное ведро, жизнерадостно позвякивая железной ручкой о ножки стульев, на которые с воплями взгромоздились две дочери нашей хозяйки и один толстый рыжий кот, мертвой хваткой вцепившийся в ноги старшей из девочек.
– Хватит вопить! – прикрикнула я, не зная, как остановить этот концерт без заявок.
Вопли прекратились, вместо них на мою голову осыпался град такой ругани, какую этим юным леди и слышать-то не положено! Кое-как вычленяя из этого бессмысленного потока экспрессивности слова, наделенные смыслом, я поняла, что эти двое только-только собирались убрать кухню и вымыть пол, налили полное ведро воды, засучили рукава, как моя милая проголодавшаяся лошадка просунула голову в окно в поисках чего-нибудь съедобного и опрокинула к йыровой бабушке всю воду, за что и удостоилась той анафемы, заслышав которую я примчалась сюда и попала под раздачу, получив уже свою порцию праведного негодования. Нет, Шэрка, конечно, поступила не самым лучшим образом, но догадаться поставить полное воды ведро на узкий подоконник перед открытым окном – это же просто верх мудрости!
– Здравствуй, Ихтиандр, – фыркнула я, приподнимая уже безнадежно вымоченное, покрывало и внимательнее оглядываясь вокруг.
Шутка не прошла: девчонки только окрысились, с раздражением пытаясь втолковать непонятливой мне, что им тут работы как минимум на два часа – все убирать, а я даже не извинилась и вообще имею наглость тут смеяться! Это не смешно! Это грустно!
Я согласно покивала, виновато потупясь и вообще изобразив полную солидарность с их горем, подняла ведро на стол, обвела комнату рукой, словно собирая что-то и, брезгливо выплюнув формулу заклинания, плюхнула всю воду обратно в ведро. Кристально чистый пол оптимистично заблестел в лучах утреннего солнца. Девочки, недоверчиво глядя на недовольно поморщившуюся ведьму, слезать пока не торопились.
– Еще какие-нибудь претензии имеются? – шутливо спросила я, горестно подволакивая за собой оставляющий на полу мокрую полосу «шлейф».
– А может, вы нам уж до конца убраться поможете? – осторожно спросила младшая, с восторгом глядя на свежевымытый пол.
– Только если моя кобыла еще что-нибудь вам зальет или испортит, – отозвалась я и, подметив хищный взгляд в сторону маячившей за окном лошадиной морды, поспешила добавить: – Но провоцировать ее на это не советую: она чужих не любит и кусается.
Девочки разочарованно переглянулись, слезли со стульев и потянулись за тряпками. Я, хмыкнув, развернулась и поднялась к себе.
«Как жизнь, Хранящая?» – легко толкнулось в виски, окутав всю голову мягким теплым маревом, не дурманящим, а уютным, как старый пушистый плед.
– Хорошо, пока жива.
«Рад за тебя, – с мудрой снисходительностью отозвался Храм. – Помощь не нужна?»
– Нет, спасибо. А ты там как?
«Скучновато, честно говоря. Ученики ничего толкового пока не умеют, учителя с ног сбились – тебя ищут, комиссия из Гильдии какая-то приезжать через два месяца собирается. Словом, обычная тягомотина».
– Вот поэтому я там и не осталась, – грустно призналась я, садясь на кровать и сбрасывая с себя наконец-то этот мокрый балахон.
«Боюсь, я должен тебя огорчить», – мягко начал Храм.
– Что-то случилось? – насторожилась я, замерев с рубашкой в руке.
«Не совсем. Просто тебе придется вернуться…»
– Зачем?
Храм помолчал, словно задумавшись, но все же ответил: «Ты нужна мне».
Я торопливо кивнула, не пытаясь перечить собственному Храму. В конце концов я и так уже два месяца гуляю по всему Древу под его прикрытием, иначе меня бы уже давно поймали и водворили «на место».
– Только когда?
«Чем скорее – тем лучше. Постарайся завершить свои дела сегодня, – посоветовал он. – И телепортируй не позже, чем завтра».
– Телепортировать?! – с ужасом воскликнула я, больше всех других заклятий боявшаяся именно этой йыровой телепортации.
«Я тебя подстрахую», – с чуть ироничной, но доброй улыбкой пояснил он. Словно отец, пытающийся научить сына ездить на велосипеде.
– Хорошо, – растерянно согласилась я.
«Благословенна будь, Хранящая», – легкий гул в голове растворился, словно его и не было, оставив за собой только чувство какой-то теплой уверенности, что все будет хорошо.
Эй-эй-эй, ведьма! Нечего тут расслабляться! Нашла время!
Когда рано утром меня разбудила Власта и потребовала выражения активной гражданской позиции на сегодняшнем втором туре Кубка рыцарей, я мученически промычала в ответ, что идти куда-либо не хочу, не могу и кворр заставите, так что чародейка, слегка попинав мое сонное тело, но не добившись ни малейшего результата, вздохнула и отступилась, решив, что сегодня они с Лириданом обойдутся без меня. А я на радостях (вот дура-то!) пожелала обоим удачи и пообещала подумать над задачкой, которую нам вчера подкинул Склеп Змея.
И вот теперь, произведя акт воспитания подрастающего поколения и ликвидировав результаты нарушения административной дисциплины голодной кобылой, я пришла к выводу, что оттягивать дальше некуда и надо думать.
Думать было лень.
«Бороться с ленью лучше всего на чем-нибудь мягком!» – подсказал проснувшийся от долгой спячки глас разума, но я героически преодолела искушение снова развалиться на кровати, небезосновательно полагая, что тогда я сразу же отключусь. А надо думать.
Сквозь гостеприимно распахнутые шторы в комнату яркими теплыми потоками вливался утренний свет, широким половодьем расплескиваясь по кровати, полу и стенам. Думать он не помогал, только расхолаживая ниточку рассуждений, обтрепывая факты солнечными зайчиками.
Я основательно потрясла головой, сбрасывая с себя расслабленную лень, порылась в сумке и положила перед собой чистый лист плотной дорогой бумаги и перо. Привычными корявыми штрихами набросала план вчерашнего коридора, по памяти отметила большую часть ловушек, шипов, нападений неизвестных животных, поставила жирный синий крест на месте битвы со змеем. Не помогло: вдохновение не прилетало и одарить счастливыми идеями не спешило.
Я педантично повторила все свои действия, включая встряхивание головой. Еще раз. Еще. Еще…
Через полчаса передо мной возвышалась стопка одинаковых закорючливых рисунков разного размера (это я пыталась масштаб менять), стопка чистой бумаги в сумке значительно уменьшилась, а волосы встали дыбом. Гадючливо свернувшийся коридор по-змеиному язвительно усмехался с эскизов, в очередной раз ехидно убеждая меня, что художник во мне скончался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
