шумом и легкой суматохой, вызванными приездом императора.
Герцог Морни поспешил вниз.
Гости образовали обычный полукруг, чтобы приветствовать монарха.
Через несколько секунд появился Луи Наполеон в сопровождении флигель-адъютантов.
Все формальности и церемонии строгого придворного этикета были отменены на время этой охоты, участвовать в которой удостоились приглашения только наместники иностранных государей и знатнейшие вельможи столицы.
– Здравствуйте, господа, – сказал Наполеон, – рад вас всех видеть. Прошу без церемоний, я хочу отдохнуть в вашем обществе.
Император обвел взглядом приглашенных, милостиво кивнул Меттерниху, графу Гольцу; завидев же князя Монте-Веро, воскликнул:
– А, наш гость из Бразилии! Очень рад вас видеть! Отчего это вы до сих пор лишали нас вашего приятного общества, милейший князь?
– Ваше высочество, деятельная жизнь, которую я вынужден вести, и многочисленные заботы по управлению колониями заставляют меня дорожить временем и часто отнимают целые ночи.
– Придется поверить вам, князь, – я слышал от королевского посланника, как значительны ваши владения, – промолвил император, делая знак управляющему подавать. – Сядемте за стол, я желал бы видеть вас возле себя.
Эбергард поклонился и последовал за императором. Другие гости также заняли свои места. Герцог Морни сел по другую сторону императора. Лакеи разносили блюда с едой и наполняли бокалы сначала дорогими винами, а потом любимым всеми шампанским.
Император пил очень мало и оживленно беседовал с князем Монте-Веро; завидуя монаршему благоволению, кое-кто из гостей бросал на князя косые взгляды, не Эбергард не обращал на это внимания.
Рамиро сидел рядом с юным Иоганном, любовавшимся обилием орденов у знатных гостей.
Разговор за столом зашел об Ангулемском дворце и владелице его графине Понинской, о певице Терезе и о балетах.
Так как князь молчал, то Меттерних позволил себе спросить, знает ли он о волшебных ночах во дворце польской графини. Эбергард ответил отрицательно и в то же время заметил, что Наполеон внимательно наблюдал за ним.
Неужели император знает тайну, связывающую его с многогрешной графиней?
Из-за стола встали рано, так как на следующее утро предстояло чуть свет собраться на одной из лужаек парка.
Когда Эбергард и Иоганн легли в мягкие постели, они долго делились впечатлениями об ужине и разговаривали о предстоящей охоте. Князь давал своему питомцу различные наставления, пока не обнаружил, что тот спит.
Эбергард же долго не мог уснуть. Разговор за столом всколыхнул его память, и тени прошлого, далекого и совсем недавнего встали перед ним: злой демон Леона, изможденная Маргарита, пожар в особняке на улице Риволи…
Наконец стало светать.
Прислуга и егеря были уже на ногах, и скоро лакеи забегали взад-вперед по коридорам.
Собаки выведены были из псарни, лошади – из конюшен, и скоро на лужайке, назначенной местом сбора, раздались звуки охотничьего рога.
Сандок оседлал для князя и юного Иоганна лошадей, на красоту которых обратили внимание все гости, даже сам император, решивший сесть в легкий экипаж с герцогом Морни и наблюдать издали за охотой.
Егеря, разделившиеся на несколько групп, уже давно были в лесу Сен-Клу, тянувшемся на десятки лье.
В их задачу входило гнать всю дичь, какая встретится, на охотников.
Гости учтиво раскланивались друг с другом. Но вот затрубили рога, собаки нетерпеливо залаяли, лошади заржали, охота началась.
Часть егерей осталась с охотниками; смешавшись с прислугой, они следовали за гостями на почтительном расстоянии.
Маркиз Монтрикур гарцевал на лошади рядом с лордом Мотервилем, князь Монте-Веро скакал с доном Олоцаго, за ними двигались маршалы, которые никак не могли обуздать своих горячих лошадей, чем обратили на себя внимание принца Меттерниха и графа Гольца, а Рамиро забавлялся проделками юного Иоганна, выкидывавшего на своем Исландце разные фокусы.
Эбергард также смотрел на него и поощрительно улыбался; дон Олоцаго не уставал высказывать князю свое удивление храбростью столь юного наездника; даже император заметил его и приветственно помахал рукой.
Кавалькада всадников миновала, наконец, парк и углубилась в лес.
Цепь загонщиков двигалась им навстречу. Они как бы отсекали отведенное для охоты пространство. За спинами их оставались холмы и овраги, где стояли лачуги угольщиков, а еще дальше в заповедном месте находилась лесная часовня, время от времени посещаемая императрицей. В одной из следующих глав мы еще расскажем о ней.
Охота должна была проходить в стороне от часовни и от избушек угольщиков.
Вскоре один за другим прозвучали выстрелы, и азарт охотников усиливался с каждой минутой.
Но егеря решили доставить императору особенное удовольствие: на дорогу, где он ехал в экипаже, пригнали дикого кабана.
Наполеон не решился прикончить фыркающее от бешенства животное, так как был уже слаб здоровьем, и попросил князя Монте-Веро сделать это за него.
Во всяком случае, это была честь, и Эбергард ее несомненно заслуживал.
Пока принц Меттерних и лорд Мотервиль с испугом поглядывали на огромного щетинистого зверя, рывшего своими клыками землю, Эбергард спрыгнул с коня и, поклонившись императору, подскочил к дикому зверю и в упор застрелил его.
Тотчас же по приказу императора затрубили рога. Наполеон вышел из экипажа и приблизился к огромному животному, лежавшему у ног князя Монте-Веро.
Подоспели остальные охотники, и все наперебой восхищались прекрасной добычей. Наполеон поздравил князя, сделав в его адрес несколько лестных замечаний, и вернулся в экипаж. Несколько егерей остались, чтобы освежевать и увезти зверя.
Тем временем увлеченные охотой гости, в том числе и Рамиро, воодушевленные отменной добычей князя Монте-Веро, двинулись дальше, и никто не заметил отсутствия юного Иоганна. Даже Сандок, который вместе с другими слугами находился в отдалении, не заметил, как мальчик отстал.
Когда всеобщее внимание было приковано к кабану, и Рамиро, предлагая питомцу князя следовать за собой, поскакал к экипажу императора, Иоганн вдруг увидел неподалеку оленя. Он еще не сделал ни одного выстрела, а ему так хотелось вернуться во дворец Сен-Клу хоть с каким-нибудь трофеем!
Поэтому Иоганн не последовал за Молодым графом де Тэба, хотя тот очень нравился ему, а, движимый охотничьим инстинктом, погнался за оленем.
– Какой красавец! – прошептал он, так пришпорив своего Исландца, что тот встал на дыбы. – Будет чистый срам, если ты убежишь от меня.
Олень мчался в чащу, Иоганн – за ним, все дальше удаляясь от дороги и шумливого сообщества охотников.
Было около полудня; теплые весенние лучи солнца освещали лесные куши, покрытые нежно-зеленой молодой листвой, но скоро их сменила темная зелень раскидистых елей и сосен.
Звук рога доносился издалека, как эхо.
Но Иоганн, увлеченный погоней, ничего не слышал. Он давно уже пересек границу отведенной для охоты территории. Олень то показывался между деревьями, то опять исчезал.
– Нет, не уйдешь! – воскликнул разгоряченный охотник. – Теперь уж я
