— В её памяти были не только образы страниц, но и, как я теперь понял, сам суд. Должно быть что-то ещё.
— Ну-у, стандартно, к такой папке должен прилагаться флакон с воспоминаниями, — новый лорд Малфой внимательно обшарил все карманы мантии и ничего не найдя, подозрительно нахмурился. — Лерти!
Дождавшись, пока на его зов явится домовой эльф, он поинтересовался:
— Где мой сын?
— Юный хозяин и его друг закрыться в спальне и смотреть «Омут Памяти» гостьи.
— Вот ведь ушлые нынче дети пошли!
— Ты себя в их возрасте вспомни. Один исчезательный шкаф чего стоил. А поттеровская «Сектусемпра»? — Северус повернулся к застывшему посреди комнаты эльфу. — Передай этим юным шпионам, чтобы шли сюда немедленно. Оба.
Домовик перевёл вопросительный взгляд на хозяина и, дождавшись подтверждающего кивка, исчез с негромким хлопком, а через десять минут на пороге лазарета возникли двое юных магов… Ошарашенные и с бледными до синевы лицами. Следом за ними гордо вышагивал Лерти, держа на вытянутых руках небольшой «Омут Памяти».
— Лорд Малфой, там… — Марк замолчал, не закончив фразу. Противоречивые эмоции переполняли его, заставляя комок подступать к горлу. Будучи сыном начальника ОБР Французского Аврората, он хорошо знал и часто заходившего к ним раньше Рональда Уизли, и бывшего начальника Британского Аврората, а ныне Министра Магии Британии Кингсли Шеклботта. И никогда не думал, что эти доброжелательные, весёлые люди способны так… Способны на такое. На месте спасшего его мистера Блэка… то есть — Поттера он невольно представлял своего отца, и в голову лезли страшные мысли: «А если бы папу кто-то подставил, сослуживцы тоже бы его предали?»
Не знавший этих персонажей Скорпиус всё никак не мог забыть страшной клетки, стоявшей посреди зала, и сидевшего в ней человека, которого он боготворил:
— Папа, а вас с дедом… тоже держали в клетке, когда судили?
— Клетка? Какая клетка? — Драко не сразу понял, о чём говорит сын, но спустя мгновение воспоминания накатили, вернув его в безнадежность и ужас тех дней, а в ушах зазвучал голос Блэка: «…я помню, как сидел в этой клетке, и над моей головой ломали мою палочку и срывали знаки отличия с мантии, и мои друзья…» — Н-нет, в ней держали только особо опасных преступников.
— Но мистер Блэк же не преступник! Я не верю, что он сделал то, в чём его обвинили! — полный боли взгляд серых глаз переходил с Драко на Северуса, а те не знали, что можно ответить выросшему в мирное время шестнадцатилетнему мальчишке, не имеющему понятия, что такое застарелая ненависть и политический заказ.
— Мда-а, если эти воспоминания так подействовали на вас, я представляю, что творилось в душе девочки. Ведь это её отца там судили, — Северус вновь вернулся к кровати начавшей приходить в себя пациентке.
Девушка открыла глаза и ничего непонимающим взглядом обвела комнату и собравшихся в ней людей:
— Где я?
— Ты попала под проклятие, и мы принесли тебя сюда, чтобы вылечить, — удивительно, но обычно глубокий, насмешливый голос зельевара, когда-то пробиравший нерадивых студентов до костей, мог становиться удивительно нежным и успокаивающим, если он этого хотел.
— А где ребята?
— Ребята? С тобой ещё кто-то был? Когда мы тебя нашли, ты была одна.
— Со мной были мои братья, Рози, Хью, Стив с Фрэнком и Мэддок. Мы пробирались в архив министерства, чтобы… — туманная дымка, застилавшая голубые глаза, внезапно пропала, и девочка вновь забилась на постели, захлёбываясь сухими рыданиями: — Так… всё… это… правда… Не-ет!!! Не хочу-у-у!!!
— «Ступеффай!» — Северус бормотал себе под нос какие-то заклинания, делая сложные пассы палочкой. Хмурился. Снова бормотал. Латынь в его заклинаниях сменилась на древнекельтский, затем на ахейский, а потом на какой-то лающий резкий язык, которого не знал никто из присутствующих в комнате. Действие Парализующего уже подходило к концу, когда он сдался:
— Ничего не выходит…
— Может, всё же пригласить колдомедика из магического госпиталя?
— И что он такое знает, чего не знаю я? — истративший большое количество Силы зельевар залпом выпил Укрепляющее и, дождавшись окончания действия «Ступеффая», наложил на девушку «Морфеус». — Теперь у нас есть два часа, чтобы добраться до её отца и подготовить всё к ритуалу обмена Силой. Всё ещё хуже, чем я думал, и без Блэка нам здесь не обойтись. Драко, разблокируй камин, я отнесу её в «Морской конёк».
— Я с тобой.
— Нет. Её будут искать. Надо поставить в известность о произошедшем кого-то, кто знает её родственников, чтобы предотвратить активные поиски.
— Мой отец знаком с ними и может нам помочь, — Марк вышел из-за спины Скорпиуса. — Мы со Скорпом аппарируем к нам домой, и…
— Какая аппарация? Вы же ещё несовершеннолетние! Да и вас он слушать не будет, всё равно примчится сам выяснять, что произошло. Нет уж! Драко, возьми на себя этих двух юных метеоров и растолкуй ситуацию господину Старшему Аврору.
— Хорошо, Северус. Молодые люди, прошу за мной, нам надо спешить, — молодой лорд Малфой, забрав с собой мальчишек, спешно покинул лазарет.
Северус быстро собрал необходимые ему зелья и, подхватив на руки лёгкое тело спящей девочки, шагнул к горевшему в камине зелёному пламени, добавив перед самым отправлением:
— Астория, наблюдайте за Люциусом и постарайтесь его никуда не пускать, пока этот упрямец не восстановит утраченные силы.
— Хорошо. Что вы задумали?
— Существует один ритуал, я читал о нем раньше и, кажется, видел его описание в одной из книг в доме Блэка. Взрослый маг, в котором течёт та же кровь, что и в пострадавшем, а тем более — Глава Рода, может взять под контроль стихийный выброс этого ребёнка и стабилизировать ядро. Да и психологически встреча с отцом даст положительный эффект, — в своих знаниях, обширности библиотеки старого Честера и силе Гарри Северус был уверен, а значит, ритуал должен был пройти без каких-либо эксцессов…
Кто же мог предполагать, что к Кровным ритуалам подобного уровня в каждом Роду от отца к сыну передавались ещё и устные пояснения? А единственный, кто мог их в этом просветить, спал под действием Снотворного зелья в лазарете «Эдельвейса».
Глава 20. Я живу (часть 1)
Начиная с этой главы у нас появился новый член команды — дельта (вычитка на логику) Sobik. Прошу любить и жаловать!
— Дядя… Дядя Джордж…
Начальник группы по созданию боевых артефактов Отдела Невыразимцев подскочил с постели, не успев даже продрать глаза: «Что?! Где?!» Сонный взгляд привычно нашёл на прикроватной тумбочке жутковатого вида фосфоресцирующую жабу, держащую во рту циферблат. Вместо благозвучного трезвона этот монстр-будильник по утрам оглашал окрестности воплем взбесившегося петуха. Когда-то давно, в другой жизни, его мать долго ругала Фрэда, додумавшегося подарить такой кошмар брату на День Рождения. А Джорджу монстрик нравился по многим причинам: как подарок самого близкого человека, как шокирующая окружающих вещь… Да и вообще, почему он должен был кому-то объяснять причины этого чувства? Жаба нравилась, и всё! И ни завуалированные намёки очередных подружек, ни нотации матери так и не смогли заставить его избавиться от любимых часов…которые в этот конкретно взятый момент показывали полчетвёртого ночи и даже не помышляли будить хозяина. «Странно… А что же меня тогда разбудило?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
