Читаем без скачивания Брисингр - Кристофер Паолини

Эрагон и Сапфира остановились на берегу Фернотмерны, чтобы напиться и наполнить водой мехи, взятые в дорогу. Вода в озеро стекала прямо с высокогорных ледников и была такая холодная, что у Эрагона заломило зубы. Он даже зажмурился и топнул ногой, такой острой болью пронзил ему череп этот горный хлад.

Потом он осмотрел противоположный берег озера. Там между клочьями ползущего тумана виднелись руины некогда мощного замка, построенного на голом каменном выступе. С обветшавших стен свешивалась целая борода мощного плюща, но в остальном замок казался совершенно безжизненным. Эрагону стало не по себе. Эта заброшенная крепость показалась ему на редкость мрачной и зловещей, точно разлагающийся труп какого-нибудь чудовища.

«Ну, ты готов?» — спросила Сапфира.

«Готов», — откликнулся Эрагон и полез в седло.

От озера Фернотмерна Сапфира взяла курс на север и полетела над долиной Одред к выходу из Беорского горного массива. Правда, Эллесмера находилась чуть западнее, но иного способа выбраться из этих гор не было, ибо в этих местах горные перевалы находились на высоте более пяти миль.

Впрочем, Сапфира летела на максимальной высоте, которую мог выносить Эрагон; ей было легче преодолевать большие расстояния в разреженных, верхних слоях атмосферы, а не в плотном и влажном воздухе у поверхности земли. Защищаясь от леденящего холода, Эрагон натянул на себя несколько слоев одежды иприменил несложное заклинание, которое как бы делило поток ледяного ветра надвое, и он растекался в стороны, не причиняя Всаднику особого вреда.

Полет на Сапфире требовал постоянного напряженного внимания, но сейчас, поскольку крылья ее двигались относительно медленно и ритмично, Эрагону не нужно было особенно следить за равновесием, как во время поворотов, или пикирования, или еще каких-либо сложных маневров. Эрагон почти отдыхал, то беседуя с Сапфирой, то обдумывая события последних недель, то просто любуясь все время менявшимися пейзажами, проплывавшими внизу.

«Ты воспользовался магией, не прибегая к древнему языку, когда на тебя напали те гномы, — вдруг вспомнила Сапфира. — А ведь это очень опасно!»

«Да, я знаю. Но у меня не было времени вспоминать нужные слова. И потом, ты ведь тоже никогда не пользуешься древним языком, когда творишь заклятья».

«Я — это совсем другое дело. Я — дракон. Нам не нужен древний язык, чтобы выразить то, чего мы хотим, мы и так это знаем и не меняем принятых решений так легко, как эльфы или люди».

Оранжевый диск солнца был уже всего в ладони над горизонтом, когда Сапфира, вырвавшись из узкой долины, полетела над безлюдными, поросшими травой равнинами, прилегавшими к Беорским горам. Выпрямившись в седле, Эрагон огляделся и покачал головой: он был поражен тем, какое расстояние они уже пролетели.

«Жаль, что мы не смогли сразу полететь в Эллесмеру, — сказал он Сапфире. — Тогда мы бы могли гораздо больше времени провести с Оромисом и Глаэдром».

Сапфира выразила свое согласие.

Она продолжала лететь, пока не село солнце и не появились первые звезды, а небо за горами не приобрело пурпурно-лиловый оттенок. Она могла бы лететь и дольше, до самого утра, но Эрагон настоял на том, чтобы остановиться и немного передохнуть.

«Ты еще не пришла в себя после того перелета, до Фартхен Дура. Мы можем завтра лететь хоть весь день и всю ночь, если будет нужно, но нынче ты должна поспать».

Хотя Сапфире его предложение не очень понравилось, она тем не менее согласилась отдохнуть и приземлилась возле ивовых зарослей на берегу какого-то ручейка. Эрагон слез с нее и обнаружил, что ноги у него настолько затекли, что он с трудом сохраняет равновесие. Он расседлал Сапфиру, разложил на земле свою постель и улегся, свернувшись калачиком и прижавшись спиной к теплому драконьему боку. Палатка ему не требовалась — Сапфира прикрывала его своим крылом, словно соколиха, охраняющая птенцов. Оба довольно быстро уснули, и сны их переплетались каким-то странным, необыкновенным образом, ибо и во сне мысли их были неразрывны.

Едва посветлело небо на востоке, Эрагон и Сапфира снова пустились в путь, летя высоко над зеленеющими равнинами.

Ближе к полудню им в лицо задул сильный ветер, сильно замедлив полет Сапфиры и заставив ее снизить скорость почти в два раза. Сколько она ни старалась, ей так и не удалось подняться в более высокие воздушные слои, где не было бы ветра. Целый день ей пришлось бороться с противостоящим воздушным потоком, и она страшно устала, хотя Эрагон и передал ей немало своей энергии. К полудню она совершенно выдохлась и спланировала вниз, на небольшой бугор посреди заросшей травами равнины, где и приземлилась, распустив крылья по земле, тяжело дыша и вздрагивая от усталости.

«Видимо, нам лучше здесь и переночевать», — сказал Эрагон. «Нет».

«Сапфира, но ты же не в состоянии лететь дальше! Давай устроим здесь лагерь и подождем, пока ты не восстановишь силы. Может, к вечеру ветер вообще уляжется».

В ответ послышался шорох ее языка — она облизнулась и снова тяжело задышала.

«Нет, — повторила она. — Это ни к чему не приведет. На этих равнинах ветер может дуть неделями, даже месяцами. Не стоит дожидаться, пока он уляжется». «Но…»

«Нет, я не хочу здесь задерживаться, хоть и устала. Слишком многое поставлено на кон…»

«Тогда давай я поделюсь с тобой той энергией, что содержится в Арене. Ее там более чем достаточно. Она сможет поддерживать тебя на всем пути до самого Дю Вельденвардена».

«Нет, — снова сказала Сапфира. — Прибереги энергию Арена на тот случай, если у нас вдруг ее совсем не останется. Я вполне успею отдохнуть и набраться сил в лесу у эльфов. А запасы, хранящиеся в перстне, могут понадобиться нам в любой момент; не стоит тратить магию Арена всего лишь на то, чтобы я почувствовала себя немного лучше».

«Но мне тяжело, когда ты страдаешь…»

Она чуть слышно заворчала:

«Мои предки, дикие драконы, никогда не стали бы пасовать перед каким-то паршивым ветерком! И я тоже не собираюсь!»

И она снова взвилась ввысь, точно ввинчиваясь в поток встречного ветра.

День клонился к вечеру, но ветер все продолжал дуть им навстречу, значительно снижая скорость полета. Казалось, сама судьба решила помешать им добраться до лесного убежища эльфов. Эрагон вдруг вспомнил ту кнурла по имени Глумра и ее веру в богов, и ему впервые в жизни захотелось помолиться. Нарушив мысленную связь с Сапфирой, которая настолько устала, что даже не заметила этого, он обратился к верховному божеству гномов: «О, Гунтера, властитель богов, если ты действительно существуешь, если ты слышишь меня и если это в твоей власти, то молю тебя, укроти этот ветер. Да, я, конечно, не гном, но король Хротгар принял меня в свой клан, и мне кажется, что уже одно это дает мне право молиться тебе, о, могущественный Гунтера. Пожалуйста, помоги нам! Мы должны как можно скорее добраться до леса Дю Вельденварден! И это важно не только для варденов, но и для твоих созданий, кнурлан. Прошу тебя, пожалуйста, уйми ветер. Сапфире долго не выдержать, она устала бороться с ним…» Эрагон чувствовал себя довольно глупо, когда, перестав молиться Гунтере, восстановил мысленную связь с Сапфирой. Он даже поморщился, чувствуя, какая боль жжет ее усталые мышцы, но будучи не в силах ей помочь.