последнее время добавилось морщин, когда-то идеально уложенные светлые волосы скатались и походили на паклю.
— Саша… — неуверенно пробормотала она. — Где же ты был?..
Не ответив, я бросился к маме. Она впустила меня в прихожую и крепко обняла. Но тут же разжала объятья, заперев дверь на два замка и щеколду.
Бегло осмотрелся — обстановка в прихожей ни капли не изменилась, лишь пол покрывал слой засохшей грязи, и по всей квартире скверно пахло.
Послышались шаги, и из зала вышла девушка с растрепанными темно-русыми волосами да потускневшим автозагаром на лице. Хозяйка квартиры тоже схуднула. Помню, как пару месяцев назад жаловалась, что все еще не может вернуть форму после вторых родов. Что ж… Апокалипсис в помощь…
— Привет, — тихо поздоровалась Настя, держа на руках спящую десятимесячную дочь Арину.
— Привет, — отозвался я и помахал рукой Вите — семилетнему сорванцу, опасливо выглядывавшему из-за спины матери.
— Как же я рада тебя видеть! — мама всхлипнула и снова попыталась обнять меня.
Отстранившись, я решительно проговорил:
— У нас очень мало времени. Разговоры и рассказы потом. Из соседей еще остался кто?
Настя посмурнела и молча покачала головой. Мама всхлипнула еще громче.
— Быстро одевайтесь! Мы уезжаем!
Глава 15. Пополнение
Мама помогла Насте запаковать раскричавшуюся Арину в комбинезон, затем женщины быстро накинули верхнюю одежду. Натягивая шапку, хозяйка квартиры сообщила, что давно подготовила все самое необходимое, и через минуту притащила из зала в прихожую две большие спортивные сумки.
Малышка утихла, причмокивая соской. Я замер возле платяного шкафа.
— Насть, остались куртки Генриха? — спросил я, пропустив более животрепещущий вопрос — где, собственно, сам ее последний хахаль, пришедший на смену тому, который был после отца Арины.
— Бери! — распахнула она дверь шкафа.
Я выбрал красный пуховик, на мой взгляд, идеально подходящий фигуре Федора, и отдал его в руки матери.
— Мам-м, — пропищал Витя, — а можно я «плейстейшен» возьму?
Женщина скривилась, но прежде чем открыла рот, я положил парню руку на плечо:
— Нет, — коротко ответил и окинул свой табор взглядом. — Выходим! Держитесь за мной, и… — я запнулся, вспомнив, кто лежит между этажами. Поднял глаза на мать. — Не смотрите по сторонам. Глядите лучше строго под ноги.
Понимая, насколько сложный я отдал приказ, распахнул дверь, выставив дуло автомата.
— Чисто, — сообщил остальным. — Идем.
Прислушиваясь к каждому шороху и осторожно ступая, мы оказались на третьем этаже. Начали спускаться дальше и…
— Нет! Петя! — выкрикнула позади меня мать, увидев тело.
Громко закричала испуганная Арина. Я резко обернулся, впившись в маму взглядом:
— Возьми себя в руки! — от моего возгласа Витя вздрогнул. — Идем! Живо!
Мама судорожно кивнула. Я резво бросился вниз, по пути подхватив отцовские часы. Раз сейчас мы не можем попрощаться с умершим и уж тем более похоронить его, как полагается, пусть хоть память останется.
Через несколько секунд под вопли малышки мы всей гурьбой вывалились из подъезда.
— Твою мать… — растерянно пробормотал я.
— А где машина? — изумленно выпалила Настя. — Мы ведь видели черный пикап в окошко! Саш, с тобой же были еще люди, верно?!
— Тихо! — гаркнул я. — Успокой дочь и оставайтесь на месте!
Вышел на дворовую дорогу и, держа наготове калаш, огляделся по сторонам. Мы приехали слева, оставив на девственно чистом снегу следы шин, которые теперь уводили вправо. Вместе с отметинами от гигантских собачьих лап.
— Твою мать… — повторил я, насчитав три пары. Неудивительно, что мои «товарищи» дали по газам.
— Саш… что будем делать? — пробормотала мама, тихо подойдя ко мне. — Нельзя оставаться на улице! Хоть оборотней и стало гораздо меньше, они… — мама вздрогнула, борясь с подкатившим к горлу комом.
Я глянул на остальных: Арина с интересом глядела по сторонам и даже пыталась слезть с Настиных рук. Да уж… маленькие дети боятся только резких движений и звуков. Общечеловеческие страхи им прививают родители. Дай малышке поиграться отрубленной поросячьей головой, она с радостью начнет обсасывать уши да выводить окровавленными пальцами каракули.
Хотя, с другой стороны, не пытайся Настя сейчас крепиться и разрыдайся в голос, дочь бы тоже забеспокоилась.
Но больше других меня удивлял Витя. Мальчишка не плакал, а гневно сводил брови. Его губы яростно подрагивали после каждого выдоха.
— Саш, ну что?.. — вновь повторила мама.
— Тс-с, — приставив палец к губам, я прислушался.
— Кто-то едет! — обрадованно воскликнула Настя.
— И рычит… — медленно добавил я, повернувшись на звук.
Шум стремительно приближался, и спустя несколько секунд из-за угла дома на всех парах вылетела черная «Тундра». Не успел я облегченно выдохнуть, как заметил трех люмпусов, по-собачьи скачущих за ней.
— Оставайтесь на месте! Машина остановится — быстро прыгайте на заднее сидение! — крикнул я, бросившись навстречу пикапу.
— А ты? — донесся до меня встревоженный голос матери.
— Не спорь! — даже не взглянув на нее, бросил я, целясь в голову самому быстроногому волкодлаку.
Треск автоматной серии спугнул с ветки синицу, недоумевающую, отчего в кормушке снова нет сала.
Напуганная выстрелами, вновь закричала Арина. Под ее визг я без устали жал на курок, даже с двадцати метров различая голубоватые всполохи энергетического щита.
Рожок непозволительно быстро опустел. К этому времени «Тундра» уже замедляла ход, свистя шипами.
— Живо садитесь! — через опущенное стекло крикнул Арсений. Взгляд телепата намертво прилип ко второму из люмпусов. Неожиданно для себя монстр перестал перебирать лапами и по инерции покатился вперед. Бежавший за ним волкодлак отпрыгнул в сторону, в последний момент избежав столкновения.
Все происходило так быстро, что размышлять и просчитывать ходы не представлялось возможным. По большей части действовал на инстинктах. Понимая, что подствольник почти в упор не вариант — сами получим, и машина пострадает, я уповал только на трансформацию материи. Еще по пути домой думал о том, что, в отличие от других, я почему-то не зациклен на определенном материале и не ограничен в конечных результатах. Мне уже довелось изменять стекло, гранату (состоящую из множества компонентов) и даже артефакт. Почему не попробовать подчинить воду?
Ощутив уже ставшее привычным тепло в правой руке, я отбросил калаш и с размаху влепил ладонью в десятисантиметровый слой снега у ног. В голове уже имелось представление, что хочу получить. Под снежным покровом будто проползла змея, устремившись к трем люмпусам. Настигнув жертву, она выскочила из укрытия, точно гидра, ощетинившись десятком голов.
— Хр-р-р… — прохрипел тот волкодлак, в которого я спустил целую очередь. Белоснежное копье пробило насквозь его мохнатую грудь. Инопланетянин умер мгновенно, и его мертвое тело медленно поползло вниз, все сильнее насаживаясь на ледяную пику.
Двух других спасли полные щиты. Белоснежные змеи уперлись в непробиваемую преграду. Но не растерялись,
