травинки видно не было. Только то, что фамильяр не может желать смерти своей хозяйки, так как её смерть — его смерть, не позволили мне продемонстрировать недоверие.
Хотелось быстрее оказаться в академии.
«… пока папа не ушёл!» — Эта мысль помогла раздеться быстрее.
Нырнув в воду, задохнулась от эмоций.
Счастье, чистое, большое и всепоглощающее затопило меня, не позволяя выплыть на поверхность.
Я начала задыхаться. Странная смесь положительных эмоций со страхом доводили до паники.
Когда лёгкие взбунтовались, требуя кислорода, открыла глаза.
Один сплошной мрак!
«Падла с усами! Всё-таки утопил!» — разочарованно зажмурившись, не смогла сопротивляться дыхательному рефлексу.
Каким же было моё удивление, когда я не нахлебалась воды!!!
Моргнув, изумлённо выпучила глаза.
Чернота отступила!
Вокруг меня заплясали краски. Песчаное дно, яркая растительность… Жители!!! Русалки!!!
Сначала они имели весьма непрезентабельный вид, но… поворачиваясь ко мне лицом, как бутоны цветков, преображались, поражая своей красотой. Усталые грустные лица сметала улыбка.
И всё это — благодаря мне! Я, как звезда планет, горела для них.
Свет рвался из каждой клеточки тела. Это было невероятно!
Глава 49. «Папа» — мой без остатка!
«Если ты плачешь под музыку, вспоминая хорошие моменты, которые уже не вернешь, значит, у тебя есть сердце…»
Свет рвался из каждой клеточки тела. Это было невероятно!
А ещё неловко!
Я как бы вообще к русалкам готова не была, а к мужчинам среди них так и вовсе… они пялились на меня заворожённо, а я… голая!
Тут ещё и нечто неказистое подплывает!
— Чего зыркаешь? — Фыркнуло в голос это серое нечто.
— КОРВИН!?
— А кто ж ещё? Ты уж как-то возьмись за ум и начни читать литературу. Хотя бы о тех, кто рядом с тобой. Хухлики — это водяные чёртики… и — да. Они выглядят именно так.
— Забавно, — я нервно улыбнулась.
Глядя на серенького пузатика, похожего на стрёмный корень мандрагоры, едва сдержалась от того, чтобы не отплыть от фамильяра подальше.
Корвин не заметил. Он вообще развёл кипучую деятельность. Поплыл в сторону русалок и … эээ… русалов? Короче, не важно. К водяному народу мой "котик" поплыл!
Что-то там обсуждал с женщиной, держащей корягу в руке, потом дождался, когда она кивнёт и отдаст ему этот скипетр, и поплыл обратно ко мне.
— Заряжай. Нам некогда. Потом вернёмся и более обстоятельно изучим твои непосредственные обязанности.
— Как? — Не стала рассусоливать, задавая вопросы по существу.
— Просто коснись. Твой свет направится внутрь сам. Вон как от тебя пышет. Ты посильнее матери будешь. Видно она в тебя влила всю себя, намерено уходя из жизни.
Хмуро выполняя указания фамильяра, отодвинула мысли о матери. Слишком эмоциональным день вышел и без угрызения совести, которое неосознанно забирается зудящим чувством под кожу.
«Пусть она обретёт мир… где бы не была сейчас», — отпустив грусть, обратила внимание на удивительный посох.
Какая-то толика света перетекла в него, а он загорелся так сильно, что глазам больно стало.
— Хватит… всё.
Водный народец боялся, что ли, подплывать ко мне, — в любом случае, я не огорчилась, когда Корвин приказал плыть обратно, пока он отдаст посох.
Выйдя из озера, обратила внимание, что его поверхность теперь искрится разноцветным сиянием, переливающимся тут и там, будто в озере солнце утонуло, радугу с собой прихватив.
— Оделась? — Через минуту ко мне присоединился уже нормальный красивый кот.
— Да. Тебе так больше идёт.
— А ты сиреной симпатичней, — выдал в отместку Корвин, словно досадить хотел. — Хоть сиськи посмотрел… есть.
— Дурак. Надо было единорога выбрать фамильяром.
— Поговори мне! — Хохотнул чёрт. — Идём!
Шагнув, оказалась возле портальной арки академического корпуса.
— Где ты была? — Накинулась на меня Вада, выпучив глаза.
Проследив за её взглядом, увидела ректора, декана боевого факультета и Алис, пышущую от злости.
Троица стояла возле второго смотрителя пространственного перехода, и о чём-то переговаривалась.
— А где?
— Только что ушёл. — Ответила Хуг. Её голос понизился до шёпота. — Насколько я поняла, ректор ничего не сказал ему о тебе и о ваших с Банно стычках. Михаэль был встревожен. Отругал племянницу, пообещал Барду, что такого больше не повториться и ушёл! Я не знала, что мне делать. Выдавать тебя посчитала неправильным без твоего согласия… извини…
Махнув рукой, будто всё в порядке, на автомате приблизилась к ректору и Алис.
— Банно, а как связаться с твоим дядей? — Чего уж теперь рвать на себе волосы, когда никто в моём опоздании не виноват? Бедный водный народ и так ждал сирену больше восемнадцати лет! Нельзя так… даже если это идёт во вред моим планам.
— Тебе зачем? — Подозрительно прищурилась девушка. — Какое тебе дело до моего дяди?
— Банно! — рявкнул на девушку Бард, однако ректор тоже не оценил моего любопытства.
— Не жаловаться, поморщилась, раздражённо. — Успокойся. Мне просто нужно с ним поговорить. Он достаточно сильный водник, — применила информацию, в которой меня просветила Хуг. — Чисто профессиональный интерес.
Алек Бусан посмотрел на меня уже более любопытно.
— Ты почувствовала силу? Видишь нити?
«Ой! А правда… я же их так и не увидела!»
— Нет. Поэтому и хочу кое-что спросить, — вывернулась ловко.
— Магистр Хекс может ответить на твой любой вопрос…
Ректора перебила Банно:
— В любом случае, мой дядя лекцию тебе устраивать не обязан. И вообще! Он отправился к королю. Что-то там с его дочерью в другом мире случилось… Пошёл умолять о ещё одной вылазке. — Алис так перекорёжило от папиной тревоги обо мне, что я испытала сильное желание "поправить" мордуленцию некоторых.
Тоска не позволила.
На меня навалилась такая апатия, что я вздохнуть полной грудью не смогла.
Безвыходность ситуации оставила мне только одну вещь — молиться, чтобы король Тартис не отпустил папу Мишу. Иначе непонятно, когда мы вообще сможем встретиться.
Бежать и искать отца — опасно. Мало того, что нарвусь на короля, так ещё и как это проделать?! Во дворце охрана, стражи… и прочие артефакты, через которые не пробиться.
— Леся… — позвала Хуг.
Душевных сил хватило только на то, чтобы снова махнуть доброй женщине и идти… не важно, куда. Лишь бы никто не увидел моих слёз.
— У меня не получается его нащупать, — мяукнул, оправдываясь, хухлик, — значит, он уже во дворце.
«Если он уйдёт, я его потом когда увижу!?»
Парковая аллея встретила меня пустотой. Только пение птиц и стрекот кузнечиков… и больше никого.
Я устала.
Присев на скамейку, попыталась избавиться от душевной боли в груди, как умею.
Зажмурившись, открыла рот и тихо запела песню Елены Ваенги «Папа нарисуй…» (прим. от автора: для атмосферности обязательно найдите композицию!), которая вот уже
