От неожиданности Ирай едва не падает, но успевает опереться на руку. У него слабо идёт кровь из носа. Я точно ему ничего не сломала и вряд ли там даже будет синяк, потому что замах был слишком коротким. Но вот звон в моей собственной голове в разы хуже, и моя выходка тут же отзывается головной болью. С разочарованным стоном прикладываю ладони ко лбу, пытаясь унять головокружение.
Ирай тихо смеётся, вытирая кровь.
– Отдаю должное, Мара. Я тебя недооценил.
Моё раздражённое ворчание перемешивается с новым болезненным стоном. Однако я не делюсь с ним, что этот удар не для него. Я скорее наказала себя за чувства к нему. Не могу же я быть такой дурой. Он лгал мне, следил, да ещё и связал.
Это «он мне нравится» нужно выбить из головы. Не знаю, с чего я решила, что у меня получится сделать это в прямом смысле этого слова.
– Это было два поцелуя, а ленту ты мне подарил одну, – на ходу придумываю оправдания.
– Справедливо, – кивает тот, не обидевшись на мою реакцию. – Раз уж я взял плату вперёд, то сделаю тебе ещё одну.
20
Из-за близости реки следующее утро выдаётся туманным. К моменту, когда я сажусь, стряхивая утреннюю росу с пледа, Ирай уже кипятит травяной чай на костре. В этот раз косторез собрал совсем немного хвороста, и огонь пожрёт всю древесину в ближайший час. Я отчётливо понимаю, что пришло время нам разъехаться в разные стороны и мне как можно быстрее найти Алию. Я с недовольством гляжу на всё ещё связанные руки, но сперва ощупываю лицо. Почти ничего не болит, надеюсь, что и синяка не осталось.
– Развяжи меня.
Ирай не отрывается от своего дела. Продолжает помешивать чай, размышляя над услышанным. Он намеренно делает это так долго, что я шумно и нетерпеливо соплю.
– Через пару минут. Вода скоро закипит.
Бледно-жёлтое солнце поднимается чуть выше, а туман становится менее густым. Теперь я отчётливее вижу окружающие нас рощи, лошадей и быстро мелькающий алый плащ среди деревьев. С одной стороны, я разочарована, понимая, что она мне не доверилась, но с другой – губы несдержанно расползаются в наглой улыбке, когда Ясна оказывается рядом с косторезом раньше, чем он успевает её заметить. Он чувствует неладное на пару секунд позже, чем нужно, а выражение его лица мрачнеет, как только острое лезвие сестры давит ему на горло.
Ирай медленно поднимается на ноги. Ясна выше меня, поэтому уступает косторезу чуть меньше чем на голову и продолжает спокойно держать противника. Тот предусмотрительно не дёргается, догадываясь, что Ясна – это не я и рука у неё не дрогнет. Сестра осматривает меня внимательным взглядом.
– Вижу, ты не скучаешь, – она хмыкает и бросает в мою сторону другой кинжал, что висел на её бедре.
Лезвие втыкается в землю неподалёку от моей ноги. Я выхватываю оружие и, не обращая внимания на тяжёлый взгляд Ирая, начинаю перерезать путы. Уверена, что он бы действительно меня развязал, но пусть теперь наблюдает, как контроль над ситуацией ускользает из его рук.
– Ты посмел связать мою сестру, косторез, – холодно обращается Ясна к Ираю. – Чтобы сразу было понятно, ты мне с первого взгляда не понравился.
Первое замешательство Морока проходит, на его лице появляется наглая усмешка, и он даже не пытается убрать лезвие от собственного горла. Ясна не подаёт виду, что такое поведение её удивляет. Я вначале думаю предупредить Ирая, что с ней лучше не играть, но потом решаю, что косторезу не повредит побыть немного в затруднительном положении. В конце концов, своё чувство юмора я переняла именно у Ясны.
– Похоже, эта Мара не в списке тех, кого я успел ублажить земляникой, – насмешливо замечает Ирай. Он обращается ко мне, демонстративно игнорируя Ясну.
Верёвки на моих запястьях лопаются одна за другой под острым лезвием, и я с наслаждением откидываю путы в сторону. Тру кожу, разминаю и потягиваюсь, обретая долгожданную свободу.
– Уверена, ты слишком неопытен, чтобы меня ублажить, – парирует Ясна, копируя его усмешку.
Вместо того чтобы что-то объяснить сестре и разнять их, я упираюсь локтем в согнутое колено, укладываю подбородок на ладонь, наблюдая за развитием событий. Ирай одаривает меня хмурым взглядом, недовольный, что я ничего не предпринимаю.
– Ты в любой момент можешь убрать свой ножик, и я докажу, насколько в действительности были бездарны твои прошлые партнёры.
Я проглатываю смешок, а брови Ясны от удивления взлетают вверх.
– Попридержи свою очаровательную улыбку для моей сестры, косторез. Она ещё молода и ведётся на такое.
– Ты находишь мою улыбку очаровательной? – моментально парирует Ирай, он насмешливо наклоняет голову, глядя Ясне в глаза. Однако делает это аккуратно, чтобы не напороться на лезвие.
– Прелестный фингал у тебя, – хищно улыбается сестра, замечая заживающий синяк на подбородке от моего пинка. К моему неудовольствию, вчерашний удар лбом в лицо не оставил на Ирае ничего нового. – Ему не одиноко там? Может, друга ему поставить? – с наглостью предлагает Ясна.
– Это не фингал, а синяк на скуле, – уже оскорблённо поправляет молодой человек.
– Говори себе об этом почаще.
– Твоя сестра мне подарила.
– Не сомневаюсь. Я её многому научила, – довольно тянет Ясна.
Продолжая слушать, я беззастенчиво подхожу к готовому чаю, снимаю котелок с огня и наполняю металлическую кружку костореза. По-хозяйски роюсь в ближайшей сумке Ирая, нахожу мёд, замеченный ещё вчера, и добавляю немного в свой чай.
Каждое моё действие мужчина сопровождает укоризненным взглядом, а Ясна приходит в замешательство. Я делаю несколько глотков, морщусь от ощущения, когда горячий напиток обжигает язык и горло.
– Ирай, познакомься. Это моя сестра Ясна. Ясна, этого костореза зовут Ирай, и он Морок.
На несколько секунд повисает вязкая тишина, разбавленная треском догорающего костра и моим прихлёбыванием чая. Ясна резко отстраняется от костореза. Всё веселье исчезает из глаз сестры вместе с желанием оставаться на одной поляне с Мороком. Сестра отходит на безопасное расстояние, её лицо бледнеет, губы напряжённо сжимаются. Она не успела порезать Ирая, но нервно вытирает лезвие кинжала о свой плащ, будто само прикосновение к коже Морока может отравлять. Оказавшись на свободе, Ирай складывает руки на груди и наблюдает за типичной реакцией на Морока, однако предусмотрительно удерживает насмешки при себе.
Сестра убирает кинжал и достаёт короткий меч, готовая к настоящему бою, но, чтобы не провоцировать врага, направляет кончик лезвия в землю.
– Мара, вставай, – тихо, но приказным тоном обращается ко мне Ясна, не забывая сохранить моё настоящее имя в секрете. –
