– Уверен, что не хочу, – вдохнул принц. – Но он это заслужил. Приведите его.
Лорд Дагерати коротко поклонился и вышел из кабинета.
* * *
Где-то на краю сознания бормотали мужские голоса – кажется, спорили, но слов было не разобрать. Я открыла глаза и несколько секунд рассматривала знакомую выщербину в штукатурке. Кабинет магистра. Мне так часто доводилось приходить в себя на этой кушетке, что пора бы уже потолок украсить надписью «С возвращением!»
Стоило шевельнуться, и левое запястье откликнулось саднящей болью. Накрыло воспоминанием: Фернанд, бездыханно падающий на ступени алтаря, маг-смертник, горящая королевская ложа… Я села так резко, что на мгновение закружилась голова.
Оказывается, кабинет был полон народа. Принц – живой и на первый взгляд невредимый – стоял у окна и, активно жестикулируя, спорил с его величеством. В одном из кресел, подобрав под себя ноги, сидела Нимроэль, безмятежная, как ребенок. В другом расположился Джанис. Он тоже выглядел спокойным, но я знала его достаточно, чтобы понять: под этой невозмутимостью кроется насмешка. Интересно, что его так развеселило?
Судя по тому, как спокойно вели себя все присутствующие, ничего непоправимого не случилось. Но… я ведь видела все своими глазами! Или это был сон? Я машинально бросила взгляд на запястье: порез от кинжала закрылся – надо думать, не без участия магистра – но на кушетке остались подсыхающие капли крови. Значит обряд был по правде – и был совсем недавно!
Почему я не вижу здесь Вероники? Она ведь сидела с отцом. А где Женька? И Дан?
Я спустила ноги на пол и только тогда заметила Дана. Он стоял в изголовье кушетки, прислонившись к стене, неподвижный, как статуя. На мое пробуждение он не отреагировал. Я даже не была уверена, что он его вообще заметил. Если бы на его месте был Вереск, я бы не придала этому значения: для холодного полуэльфа такая отрешенность была обычным делом. Дан либо пытался скрыть чувства, либо настолько не доверял себе, что боялся проявить даже тень эмоции. Это пугало.
– Что происходит?
Он слегка повернул голову в мою сторону, и глаза его были чернее грозовой тучи. Плохо дело.
– Я тоже хотел бы это знать. Надеюсь, его высочество сочтет возможным поделиться с нами своим гениальным замыслом.
Фраза явно содержала какую-то эмоцию, но тон был подчеркнуто ровным, безличным, и я не смогла понять, было это бешенство, тревога или сарказм.
– Юлия, – Фернанд подошел к нам, приветливо улыбаясь. Шелковые брюки были измазаны кровью – принцу повезло меньше, чем мне. – Как вы себя чувствуете?
– Благодарю, ваше высочество, хорошо, – я поднялась с кушетки, с удовлетворением отметив, что голова не кружится и ноги меня держат. – Если, конечно, вы спрашиваете о моем физическом состоянии. Ваше величество, а почему здесь нет Вероники? Разве она была не с вами?
– Не волнуйтесь, ничего страшного с Никой не случилось, – улыбнулся Вильсент, тоже приближаясь. – Она несколько… переволновалась. С ней магистр Астэри и господин белль Канто. Вы сможете ее увидеть чуть позже, а сейчас Фернанд собирался вам кое-что сказать.
– Отец, я буду тебе благодарен, если ты перестанешь подсказывать, что и когда мне говорить, – сухо бросил принц. – Я уже достаточно взрослый, чтобы не уходить от неприятных разговоров.
Король слегка улыбнулся и сделал шаг назад, разведя руками в неопределенном жесте – то ли извиняясь, то ли приглашая Фернанда приступить к «неприятному разговору». Такая формулировка мне совсем не нравилась. Я выжидательно уставилась на Фернанда. В его глазах мелькнула неуверенность: он бы дорого дал, чтобы оказаться сейчас подальше отсюда. Но положение обязывало, и принц не отвел взгляда.
– Юлия, я прошу вернуть обручальное кольцо и в свою очередь возвращаю клятву, которую получил от вас обманом. Я не ищу прощения: такие оскорбления не забывают. Но вы умная женщина и, надеюсь, поймете, что я поступил так не из собственной прихоти, а ради блага государства.
Я протянула ему перстень и пожала плечами:
– К чему столько слов? У меня была целая неделя, чтобы смириться с вашим шантажом. Все на свете имеет цену, и я знала, ради чего согласилась на этот брак.
Его взгляд на мгновение малодушно скользнул в сторону. Я видела, каких трудов Фернанду стоило сохранить самообладание.
– Я обманул вас дважды, Юлия, – негромко и бесстрастно признался принц. – Первый раз, когда просил вашей руки, зная, что свадьбы не будет. Второй – когда предложил жизнь и свободу Дана в обмен на вашу руку и сердце. На момент нашего разговора указ о помиловании Дана уже был подписан.
Что?
Я впала в ступор. Как будто внезапно открыла глаза и обнаружила себя посреди огромной смердящей лужи: и стоять противно, и с места сдвинуться страшно. Обман был таким нелепым, что не укладывался в сознании, и даже привычная ярость, которая всегда появляется, когда меня пытаются использовать против моей воли, недоуменно застыла где-то на дне души.
Из-за моей спины метнулась черно-белая тень. Я машинально отступила назад, чтобы случайно не попасть под горячую руку, и с мрачным удовлетворением проследила, как кулак Дана с глухим стуком влетает в челюсть крон-принца. Здравый смысл подсказывал, что лупить по физиономии наследника престола – это не самое лучшее, что можно сделать для собственной безопасности, но сейчас, когда поступок Дана в кои-то веки расходился со здравым смыслом, я была на стороне Дана.
От второго удара принц уклонился, третьего не последовало: Нимроэль храбро втиснулась между противниками, перехватывая руку нападающего. Вильсент шагнул вперед и сжал плечо сына. По глазам Фернанда я видела, что принц тоже не против хорошей драки: она позволила бы выплеснуть напряжение трудного дня, а заодно избавила от необходимости продолжать тягостный разговор. Но время для потасовки было неподходящее, и оба противника быстро взяли себя в руки.
Эльфийка повернулась к принцу и принялась стирать кровь с губы невесть откуда взявшимся батистовым платочком.
– Пойду позову магистра Астэри, – озабоченно сказала она. – Зубы, кажется, целы, но рану лучше вылечить, пока не воспалилась.
– Не волнуйся, – улыбнулся принц. – До коронации заживет.
Но Нимроэль уже исчезла. Фернанд осторожно потрогал губу пальцами, поморщился и протянул платок своему недавнему противнику:
– Вытри руку, пока рубашку не измазал.
Дан посмотрел на него исподлобья, однако платок принял.
– Что тебя так забавляет, вампиреныш? – мрачно спросил он, покосившись на Джаниса.
Молодой вампир уже не прятал улыбку. Кончики клыков устрашающе выглядывали из-под верхней губы, но в глазах не было угрозы – он откровенно веселился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
