А какая-то дама даже сказала:
— О чем вы волнуетесь? Им и так нанесли кучу вещей…
«Вот уж нашли чему позавидовать», — подумала я.
Наконец Лида и Мара выехали в сопровождении «сердобольной» Никольской, которая также уезжала в Москву, прихватив с собой даже пуд муки. Мы все отговаривали ее:
— Ну масло, сахар куда ни шло, но муку?!
Вдовы погибших Лида и Мара с ребятишками прибыли в Сан-Франциско, откуда дальше они должны были следовать морским путем.
Как раз в это время в Сан-Франциско на конференцию съезжались отовсюду делегаты, и наш самолет возвращался обратно в Москву пустой. Вот этих женщин и решили отправить в Москву не морским, а воздушным путем.
В посольстве Яновский, услышав об этом, пришел в ярость: полет на самолете сокращал их путь на две недели, а на эти две недели им были выданы суточные. Он отправил в Москву депешу, чтобы с них удержали лишние деньги.
Проказы Дани Яновской
25 января произошла катастрофа, а во время катастрофы, как говорится, все потеряли голову. И видно, Света Малкова и Даня Яновская решили подождать, пока все уляжется…
Когда раньше срока вернулся муж Дани в качестве поверенного в делах, «девушки» решили поехать на курорт в Вера-Крус на отдых.
Светлана рассказывала, что во время ужина в ресторане Дане стало плохо. Там случайно оказался украинский предприниматель, который помог отвести ее в номер и вызвать врача. Так врач сказал им, что ничего страшного с ней не произошло, обычная история — она в положении.
Я слышала об этом раньше от Светланы — что у Дани был обморок, и что ей надо было еще отдохнуть на курорте. По-видимому, Даня собиралась там произвести некую операцию, но, так как после их отъезда внезапно заболел Яновский и их сразу же вызвали обратно, ничего не получилось Света возмущалась, что этот «идиотик» (так она называла поверенного в делах) запер Даню чуть ли не на замок, следит за каждым ее шагом и не разрешает ей ни с кем встречаться, никого видеть, и даже она не могла ее навещать. Светлана ходила злая, как туча.
В ресторане «Эль Патио» был дан ужин для бизнесменов по случаю приезда из Нью-Йорка представителя нашего «Амторга» тов. Николаева, и один из иностранцев, присутствовавших на этом ужине, вдруг спросил у меня с «щирым» украинским акцентом:
— А що у мадам Яновской родилось — дивчина чи хлопчик?
Признаюсь, я растерялась, так неожиданно был задан вопрос человеком, которого я первый раз в жизни видела.
— У них есть девочка, ей три годика…
— Видите, я не о той, — сказал он.
Он оказался тем господином, который помог Дане добраться до номера в гостинице, когда с ней случился обморок в ресторане на курорте Вера-Крус.
— Вы извините, но я ничего об этом не слышала, — ответила я.
Даня родила через семь месяцев нормального ребеночка — девочку, и, конечно, все шепотом и вслух высказывали предположение, что ребенок не от Яновского.
Подвохи мексиканского климата
В это же самое время поверенный в делах всеми силами старался избавиться от тех служащих, которые были близки к погибшим Уманским.
Отозвали шофера Уманского Гусарова, для него это была трагедия. У него было двое детей и жена без одной ноги. Он был хороший шофер, чудный семьянин и отец, помогал жене готовить, стирать, убирать и за детьми ухаживать.
По-видимому, все разговоры о преждевременном рождении ребенка действовали на нервы поверенного в делах, поэтому он созвал человек восемь к себе в кабинет и стал читать им лекцию о морали и о том, как полагается вести себя советским гражданам за границей.
Гусаров не выдержал:
— Зря стараетесь, тов. Яновский! Не мне, а жене своей прочтите эту лекцию. Мне-то уезжать, а там я сам знаю, как себя вести. А вот вы остаетесь.
Яновский не выдержал и заорал:
— Не смейте оскорблять мою жену!!! За оскорбление личности я вас к ответу привлеку. А ребенок мой.
И в тот же вечер 25 октября в посольстве был издан приказ приблизительно такого содержания:
«Довожу до сведения всех сотрудников посольства и прошу принять во внимание, что климатические условия Мексики оказывают отрицательное влияние на некоторых женщин, которое выражается в том, что одни из них устраивают на территории посольства драки (это по поводу того, что только недавно наша Оливия устроила с кем-то драку), другие преждевременно рожают (это он о своей жене)».
Приказ вывесили в канцелярии на видном месте, все сотрудники должны были ознакомиться и расписаться.
Слух о таком чудовищном приказе быстро разлетелся по посольству, и все спешили скорее взглянуть на него. К концу дня стены посольства уже дрожали от хохота.
Каспаров обратился к Кириллу:
— Кирилл Михайлович, какое ваше мнение о происходящем в посольстве?
— Такое же, как и ваше, — ответил Кирилл.
— Ну, как бы вы поступили в данном случае?
— Это дело личное, зависит от характера каждого человека. Я человек ревнивый, а Яновский — нет. А вот такого дурацкого приказа я на его месте не издал бы и не вывешивал.
— Действительно, этот скандал не должен быть вынесен за пределы посольства.
— Да, выставили в канцелярии, и все работающие здесь иностранцы имеют возможность его прочесть и узнать, что за веселый приказ был издан, ведь вы видите, что делается в посольстве после объявления этого приказа. Я бы на вашем месте убрал его, и как можно поскорее.
Приказ был убран.
Страдания Кати
По посольству прошел слух, что с Катей Калининой не все в порядке. Меня это сообщение обеспокоило. Катюша среди сотрудников нашего посольства была самая молодая, самая юная, всегда спокойная, молчаливая.
Если жизнь всех семейных сотрудников нашего посольства была довольно скучная и однообразная ввиду всевозможных запретов, то жизнь двадцатилетней девушки, которая не могла завести ни с кем со стороны знакомство, не могла никуда пойти одна, была не из сладких.
Мы приглашали ее в различные наши загородные поездки, чтобы она меньше скучала, и нам было очень приятно проводить с ней время.
Я решила поговорить с ней. Катя, рыдая, жаловалась мне:
— Почему, ну почему я не могу выйти замуж за Артура и быть счастливой, как все?!! Кто дал право так жестоко, так бессердечно распоряжаться моей судьбой, моими чувствами, моей жизнью?!! Если я даже уеду, ведь моя жизнь окончена… Я нигде не найду себе покой, я просто сойду с ума. Чтобы предотвратить худшее, — сказала Катя, — я должна уехать!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
