ей в рукав, а оттуда под кожу. Змейка! Яра сообразила, что, когда она растаптывала ее в снегу, та скользнула в ботинок. А ведь Сашку, когда он набивал голенище газетами и натирал его кремом, не тронула. Значит, ей нужна именно Яра! Она уже считала ее своей собственностью и не желала никого другого.
Яра чувствовала, как змейка скользит между костей, и не имела сил сопротивляться. Краткое ощущение свободы исчезло. Яра снова на коротком поводке. Пусть все будет так, как будет. Тоска навалилась на нее.
Звуки, издаваемые Улом, утратили всякое очарование.
«Да он храпит, как старый дед! Насморк надо лечить потому что, а не разносить по всему ШНыру вирусы!» – подумала Яра.
Ей расхотелось прижиматься к Улу. И читать дурацкую газетенку при свете ночника. Она снова легла и отвернулась к стене.
Даже с закрытыми глазами она чувствовала, как сквозь неплотно задернутые шторы в комнату заглядывает луна. Она была круглая, яркая, любопытная. Яре опять вспомнился средний шныр Игорь. Однажды в такую же лунную ночь она возвращалась из пегасни и внезапно ощутила, что на изгибе раздваивающейся сосны появилась лишняя деталь.
Это был Игорь. Он сидел на сосне и смотрел на небо. Яра простояла минут десять. Игорь не замечал ее. Его интересовала только луна. Яра не выдержала и запустила в него шишкой.
– О чем ты думаешь?
Игорь неохотно отделился от сосны и, гибко спружинив ногами, оказался рядом. Он выглядел смущенным.
– Я думал, что вот умру, и меня поставят директором над Луной. Должен же кто-то смотреть, чтобы она правильно вращалась, кратеры ничем не засорялись, ну и так далее, – признался он.
– Ты будешь хорошим директором, – заверила его Яра.
И вот теперь, когда луна столь беззастенчиво заглядывала в окно, она убедилась в том, что Игорь и правда стал хорошим директором Луны.
* * *
Жаворонок – это человек, который своим существованием отравляет утренний сон совы. Сова – это человек, который вечером никак не уляжется и доводит несчастного жаворонка, у которого слипаются глаза, до белого каления.
Рина же, по определению доброй Фреды, полная «психушка». Засиживаясь до середины ночи с ноутбуком и гомерически хохоча, она ухитрялась портить кровь жаворонкам. Утром же она опять вскакивала раньше всех и своими воплями приводила в отчаяние сов.
Вот и сейчас, поздним вечером, Рине хотелось бузить. Она разгуливала по комнате, всех будила и интересовалась зловещим шепотом: «Не спится?»
Наконец, объединившись, девчонки шваброй загнали ее в кровать. Рина смирилась, обкрутилась с головой одеялом, чтобы экран ноута не отблескивал, и, выдыхая в проделанное в одеяле окошко, принялась графоманить:
«Они скакали всю ночь. Весь их отряд погиб в схватке с людьми барона Камокля. Утром, когда пал конь, они встретили егеря королевской охоты. А потом из леса показался и сам белокурый король Луи и, милостиво улыбаясь, подскакал к ним. Луиза поняла, что он не забыл их танца в замке Пре де Фрю. Даже то, что ночью они увязли в болоте, в котором с виноватой улыбкой на добром лице утонула ее раненная стрелой няня Фредерика, не уменьшило привлекательности Луизы в глазах молодого короля.
Луиза сделала книксен – самый элегантный книксен в королевстве.
– Позвольте представить вам, Ваше Величество, моего великодушного спасителя! Кавалер ордена Серебряного Шлема, покровитель ордена Летающих Фей, первооткрыватель грозного животного «элефант», владетель всех неоткрытых земель восточнее Гардарики…
– Я знаком с маркизом дю Грацем! Но я не знал, что вы, сударыня, знакомы с ним! – юный король Луи неприязненно посмотрел на изрубленные латы ужасного человека, между пластин которых застрял палец старшего сына барона Камокля, украшенный скромным бриллиантом с перепелиное яйцо».
Рина быстро печатала, позволяя торопящейся череде букв вспыхивать на экране. Молодой король Луи в ее воображении все больше сливался с Сашкой, а маркиз дю Грац приобретал брутальные черты Гамова. Под конец это настолько разозлило Рину, что она выделила весь текст и поверх него жирно напечатала: «Фигушки тебе, а не мармелад!»
Снизу прилетело скомканное полотенце.
– Я тебя убью! – прошипела Фреда. – Ты мне спать не даешь! То ржешь, то сама с собой разговариваешь! Чем ты там вообще занимаешься?
– Э… ничем! Не обращай внимания!
Рина спрятала ноут под подушку. Заснула она быстро, но проснулась меньше чем через три часа. Сна ни в одном глазу. Она оделась и отправилась в пегасню. Ей хотелось посмотреть жеребят, потому что она слышала от Макса, что в январе за средними шнырами будут закреплять собственных лошадей. Пока, разумеется, это будут жеребята, едва вставшие на крыло. Ну а дальнейшее зависит, конечно, от самого шныра. Вырастит из молодого коня друга или их отношения останутся чисто формальными, как с прокатной табуреткой в городском парке, которой все давным-давно надоели.
Рина не была средним шныром, и ей самой жеребенок не светил, но все равно решила на всякий случай приглядеть кого-нибудь. Мало ли: вдруг жеребенок выберет именно ее? Говорят, такое случается, а с выбором жеребенка считаются все. Союз шныра и его коня неразрывен.
Конечно, Рина осознавала, что иметь и пега, и гиелу – малость жирновато, и дружить между собой они вряд ли будут, но все равно решила попытать счастья.
С Риной увязался разбуженный по дороге Сашка. По пути он подбирал палки и подшибал елки. Сашке нравилось, как они, возмущенно вздрагивая ветвями, роняют тяжелые снежные хлопья. Особенно Сашка радовался, когда снежная шапка падала на голову Рине. Это означало, что он правильно рассчитал место падения снега и скорость движения.
«Интересно, а Гамов тоже так развлекается? Или он малость перерос этот уровень?» – подумала Рина, когда вместо снега ей свалилась на голову палка. Про Гамова она вспоминала в последнее время регулярно и мысленно сравнивала его с Сашкой. При этом часто сравнения выходили не в Сашкину пользу.
Отвлекая Сашку от елок и палок, Рина заговорила с ним о жеребятах. О том, что Сашка тоже может приглядеть себе кого-нибудь. Заранее. Мало ли как сложится.
– Да я-то да! А ты, конечно, попытаешься оттяпать себе жеребца! – заявил Сашка.
– Почему? – спросила Рина.
– Ну не знаю… Сколько я вижу, девушки обычно выбирают жеребцов. Хотя кобылы и умнее, и послушнее, и дури в них меньше. Ул, например, выбрал кобылу.
– И что? В Азе мало дури?
– Ну Аза – да, с фокусами, но все равно жеребец был бы не лучше.
– Вот и выбирай себе кобылу! В юбке, – брякнула Рина.
Последнее добавление выскочило само собой. Рина спохватилась, но поздно. Она думала, Сашка обидится. Но он не обиделся.
– А я
