же не совсем обычная… туманницы, что-то с ней делали…
— Именно. Но кто об этом знает, а? Ты же не кричал об этом на всех углах. Тут больше похоже на то, что просто схватили, что было под рукой и помчались вслед. Некогда было ждать, пока всё пойдёт обычным порядком. Но это так… размышления. Может, эти похитители чего-то там обкурились в дороге и как-то повздорили с вояками, а те их и прищучили. Или те здесь были на учениях, и похитители на них сами нарвались. В жизни всякое бывает.
— Хмм, — Сэм не стал комментировать услышанные предположения, продолжив изучать окрестности.
А на ферме действительно творилось странное. Большая часть солдат, похоже, дрыхла в палатках, и это несмотря на полдень и изнуряющую жару. Ночью не спали, или после марш-броска? Далее… В тени длинного строения (скорее всего, выполнявшего функции фермы для содержания скота) несколько солдат занимались разделкой туш животных, которые выволакивала изнутри ещё одна пара солдат. Это что — армия занимается втихаря мародёркой? Ферма отдалённая, свидетелей быть не должно, а если и будут… Очень странно. Вроде, о нехватке продуктов у армейских ничего не было слышно, чтобы докатиться до такого.
И потом, Мира… Её он заметил почти сразу, и не было похоже, что её удерживают силой. Фигурка дочери мелькала безостановочно по всей территории то тут, то там. Пыталась что-то говорить механикам, ковыряющимся в двигателях бронетранспортёров — прогнали. Затем влезла к солдатам, разделывающим туши — заметили и тоже отправили прочь. Тут Сэм с ними был солидарен — нечего его дочери смотреть на кровь и кишки. Попыталась стянуть в одной из палаток одежду спящих там солдат… успешно… почти. Стянуть — стянула, а вот смыться с награбленным уже нет — не успела. Перед ней возникла пара из мужчины-офицера, видимо, командира подразделения, и какой-то женщины. Стыренную одежду отобрали и вернули на место, а Миру, взяв в клещи, повели в дом. Уже на самом входе в строение девочка резко обернулась и, казалось, посмотрела прямо в глаза отцу, удовлетворённо кивнула, показала рукой знак «ок» и призывно замахала, указывая на дом.
— Хм. Кажется, нас заметили и приглашают, — Билл тоже наблюдал всю эту сценку. — Очень интересно, как она смогла нас обнаружить, ведь никто другой ничего не заметил? — это он отметил поведение засуетившихся взрослых, которым Мирабель что-то сказала. Офицер заскочил в дом и спустя пару секунд вернулся обратно, сжимая в руках бинокль, через который принялся изучать холм, где скрывались «спасатели».
— Она — никак! — уж в этом Сэм был точно уверен. Вероятность увидеть лежащего человека в камуфляже, среди растительности, без соответствующих приборов, да ещё и на большом расстоянии, была на грани нуля. — Чувствую себя обезьяной в аквариуме. Бесит, когда находишься постоянно под колпаком наблюдения, и ничего не можешь с этим сделать. Это же наверняка Астория ей как-то сообщила о том, что мы здесь.
— Ладно, чего тут гадать. Лучше пошли — пообщаемся. Против армейской части мы не пляшем… — Билл поднялся на ноги, забрасывая винтовку на плечо. — Вот только одно меня беспокоит: зачем нас тогда предупреждали о героической бессмысленной гибели, и зачем тогда мою машину оставлять укрытой в овраге? Ошибка, перестраховка, или мы чего-то не знаем?
***
Первый лейтенант Андерсон пребывал в несколько смешанных чувствах. Вся эта внезапно свалившаяся на него операция по освобождению похищенной девочки шла как-то не так, как должно.
Срочный вызов вчера к полковнику, передача под командование двух взводов из второй роты, и их, всех вместе, уже в подчинение агенту Конгресса для выполнения срочной миссии по захвату шайки бандитов. На вопрос: «А почему именно им, ведь они же не контр-террористическое подразделение, а обычная пехота?», ему предсказуемо велели заткнуться и выполнять, что скажут.
Сам захват прошёл без сучка и задоринки, было заметно, что банда совершенно не ждала такого «кавалерийского» налёта. Поэтому он уже составлял в уме бодрый рапорт об успешно проведённой, почти боевой, операции. Спасённая девочка была слегка напугана (правда, видел он её вчера только мельком, будучи занят организационными делами), но не пострадала. Агент тоже была вполне довольна. А вот дальше… началась сплошная чертовщина. Вначале вышли из строя все машины с бронетранспортёрами. Одновременно, скорее всего, пропала любая связь, но это уже заметили позже. Уже одно это нивелировало успех захвата. Будущий блестящий рапорт потускнел и покрылся сеткой трещин. Но ещё оставалась надежда… Щаззз. «Странный» вечер сменила «весёлая» ночь. Разумом он понимал, что солдатам нет резона таким образом шутить. После нескольких месяцев в армии, любой человек ни за что не стал бы жертвовать своим сном ради тупых шуток, да ещё над своим командиром. Но и никаких доказательств своих «видений» солдаты предоставить не могли. Он лично ходил с патрулями, ложился «спать» в некоторых палатках — и ничего. В его присутствии — никаких голосов, галлюцинаций или физических воздействий. Но стоило ему уйти, как всё, по словам солдат, начиналось заново. Один из сержантов, даже предложил всем расположиться вокруг лейтенанта кругом, раз эта чертовщина его избегает, как цыплятам вокруг квочки… Тот, как представил эту картину, а точнее, как это будет выглядеть со стороны и как это потом будут обсасывать в части… Вот он и вынужден был делать то, что обязан по должности в таких случаях — устраивать разносы «шутникам» и прочее. А итог был закономерен — ночью никто из состава двух взводов практически не спал. В лучшем случае, некоторым удавалось слегка вздремнуть, но в итоге им так было только хуже.
Утро принесло невыспавшемуся лейтенанту новую порцию впечатлений, пускай и не настолько потусторонних. Девочка. Оказалось, что спасённая девочка запросто может претендовать на все золотые медали по лёгкой атлетике, да к тому же во взрослой категории. И это при отсутствии на её теле каких-либо следов регулярных тренировок. И агент явно была в курсе дела, правда, частично, судя по её оговоркам. Что было логично, так как вся эта операция, ради какой-то обычной девчонки… Он, конечно, чтил закон и порядок, даже не раз сам слушал от вышестоящих, да и сам толкал (уже солдатам) дежурные речи на плацу насчёт важности человеческой жизни, но прекрасно понимал, что ради абы кого, агент Конгресса не будет вламываться в первую попавшуюся военную часть, успешно требовать солдат в боевой экипировке, и нестись сломя голову за банальными киднепперами. Для этого есть полицейский спецназ и прочие контр-террористические подразделения.
А последним гвоздём в крышку гроба «здравого смысла» стали слова женщины, которая «тактично» отвела его в сторонку, пока
