— Прочитай отмеченные строфы, — охрипшим голосом попросил Роланд, — потому что я могу понять только слово-другое, но хочу знать, что в них говорится, хочу знать очень хорошо.
— Строфа первая, — начала Сюзанна, а потом ей пришлось откашляться. Потому что в горле пересохло. Снаружи завывал ветер, над головой чуть помигивала лампочка в обсиженном мухами плафоне.
«Калека древний и седой — он лгал,И глаз его наполнен злобой был,Когда он, объясняя путь, следил,Как я покорно лжи его внимал -Беззубый рот, кривившись, выдавал,Что в мыслях он меня похоронил».
— Коллинз, — сказал Роланд. — Тот, кто писал поэму, говорил о Коллинзе точно так же, как Кинг в своих историях говорил о нашем ка-тете! «Калека древний и седой — он лгал!» Ага, точно лгал!
— Не Коллинз, — напомнила Сюзанна. — Дандело. Роланд кивнул.
— Дандело, ты говоришь правильно. Продолжай.
— Хорошо. Строфа вторая.
«Зачем его оставить здесь могли,Чтоб посохом не сбивать с дороги тех,Дошедших до него? Быть может, смехОн сдерживал — и трещины землиИм были эпитафией в пыли,Когда он посылал на смерть их всех».
— Ты помнишь его палку? Как он ей размахивал? — спросил Роланд.
Конечно, она помнила. Да, вместо пыли был снег, но в остальном все сходилось. «В остальном строфа описывала то, что едва с ними не случилось». От этой мысли Сюзанна содрогнулась.
— Это поэт твоего времени? — спросил Роланд. — Твоего когда?
Она покачала головой.
— Даже не моей страны. Он умер как минимум за шестьдесят лет до моего когда.
— И однако, он видел, что только-только произошло здесь. Один из вариантов, во всяком случае.
— Да. А Стивен Кинг знал эту поэму, — и внезапно ее осенило. Мысль эта сверкнула так ярко, что могла быть лишь истинной. Она посмотрела на Роланда округлившимися глазами. — Именно эта поэма стала для Кинга отправной точкой. Именно она вдохновила его!
— Ты так говоришь, Сюзанна?
— Да.
— Тогда этот Браунинг, должно быть, видел нас.
Она этого не знала. Слишком уж все запуталось. С тем же успехом можно было пытаться ответить на вопрос, что первично, курица или яйцо. Или искать человека в зеркальном зале. Голова у нее пошла кругом.
— Прочитай следующую помеченную строфу, Сюзанна. Прочитай экс-ай-ай-ай.
— Строфа тринадцатая, — начала она.
«Как вылезшие волосы редки,Травинки тонкие пронзают грязь -Запекшуюся кровь; не шевелясь,Стоит слепая лошадь. Чьи клыкиНа шкуре след прожгли? Кто василькиГниющие вплел в гриву, веселясь?»
— А теперь я прочитаю тебе строфу четырнадцатую.
«Живая ли? Она давно мертва,Застыла плоть, и прахом стал скелет.Она не может жить — и все же нет!Вросла в копыта сорная трава,Глаза истлели — но она жива!На ней проклятье — миллиарды лет».
— Липпи, — стрелок оттопырил большой палец правой руки, махнул ею над левым плечом. — Она самая. Ходячий скелет, редкая грива и все такое.
Она промолчала, о чем, собственно, говорить? Конечно, Липпи: слепая, костлявая, с шелудивой, растертой в кровь шеей. «Она, конечно, старая и уродливая, я знаю, — говорил старик… точнее, монстр, который выглядел, как старик. — Ты, старая говнапалата, пожирательница сена, чучело ходящее, четвероногая прокаженная». И все это здесь, в поэме, написанной задолго до появления сэя Кинга на свет, за восемьдесят, может, за сто лет… «как вылезшие волосы редки…»
— Глаза истлели — но она жива, — Роланд мрачно усмехнулся. — Мы это исправим. Отправим ее к дьяволу, где ей самое место.
— Нет, — покачала головой Сюзанна. — Не отправим, — в горле у нее пересохло донельзя. Очень хотелось пить. Но она боялась открыть кран и напиться. Кто знал, что текло по здешним трубам. Оставалось только одно: растопить снега и тогда уж напиться в волю.
— Почему ты так сказала?
— Потому что ее нет. Убежала в бурю, пока нас развлекал ее хозяин.
— Откуда ты знаешь? Сюзанна покачала головой.
— Просто знаю, — она перешла к следующей страничке поэмы, состоявшей из более чем двухсот строк. — Строфа шестнадцатая.
«О, нет, из топких памяти глубин мне тихо…» И замолчала.
— Сюзанна. Почему ты не… — и тут его взгляд остановился на следующем слове, которое он мог прочесть даже написанное английскими буквами. — Продолжай, — голос его упал до шепота.
— Ты уверен?
— Читай, я хочу это услышать. Она откашлялась.
— Строфа шестнадцатая.
«О, нет! Из топких памяти глубин
Мне тихо Катберт улыбнулся вдруг.
Мой самый верный, мой надежный друг!
Твой смех всегда со мной. Но ряд картин
Позорных лик затмил… Я вновь один -
И снова замирает сердца стук».
— Он пишет о Меджисе, — кулаки Роланда сжались, хотя она сомневалась, что он знал об этом. — Он пишет о том, как мы поругались из-за Сюзан Дельгадо, ибо потом наши отношения так и не стали прежними. Мы, как могли, старались восстановить нашу дружбу, но нет, прежней она не стала.
— После того, как в жизни мужчины появляется женщина или в жизни женщины — мужчина, прежних отношений и быть не может, — Сюзанна протянула ему фотокопии. — Возьми. Я прочитала все отмеченные строфы. Есть в поэме что-то о походе к Темной Башне, или нет, ищи сам. Ты сможешь все прочитать, если постараешься. Что же касается меня, я этого знать не хочу.
А вот Роланд, похоже, хотел. Пролистал странички в поисках последней. Они не были пронумерованы, но он без труда нашел нужную по белому пространству после строфы XXXIV. Но, прежде чем начал читать, вновь раздался слабый крик. В тот самый момент, когда ветер полностью стих, так что не могло быть сомнений в местоположении источника.
— Под нами кто-то есть, в подвале, — сказал Роланд.
— Знаю. И, думаю, я знаю, кто именно. Роланд кивнул.
Сюзанна пристально посмотрела на него.
— Все сходится, не так ли? Похоже на картинку-головоломку, и нам осталось добавить в нее лишь несколько элементов.
Крик повторился, слабый, тщетный. Крик человека, стоящего в шаге от смерти. Они вышли из ванной, доставая револьверы. Но Сюзанна не думала, что на этот раз они им потребуются.
5
Жук, который принял облик старого шутника Джо Коллинза, лежал там, где и упал, но Ыш отодвинулся от него на пару шагов. Сюзанна его понимала. Дандело начал пованивать, из-под разлагающегося панциря потекли струйки белой жидкости. Тем не менее, Роланд попросил ушастика-путаника оставаться на месте, нести вахту.
Крик повторился, когда они вышли на кухню, стал громче, но поначалу они не нашли входа в подвал. Сюзанна покружила по старому, потрескавшемуся, грязному линолеума, но люка не обнаружила. И уже хотела предложить Роланду поискать в другом месте, когда он сказал: «Здесь. За холодильником».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
