на Пёрл-Харбор убеждал его в правильности выбранного подхода. Авианосцев в японском флоте было аж два десятка, правда, половина легкие и эскортные. Было бы даже больше, но один из них, «Синье», недавно отправила на дно советская подводная лодка. И все равно, сила это была более чем значительная. А ведь помимо линкоров и авианосцев имелись еще крейсера, эсминцы и разнообразные вспомогательные корабли.
У Лютьенса сейчас имелись девять линкоров и четыре линейных крейсера. Впрочем, тут уж дело сводилось больше к пропаганде – часть японских линкоров тоже начинала как линейные крейсера и переклассифицированы были позднее, уже после модернизаций. Вряд ли тот же «Конго», которому только-только заделали пробоину от торпеды, был сильнее «Шарнхорста». Куда хуже дело обстояло с авианосцами – всего десять, причем заметно уступающих японским. Впрочем, это частично компенсировалось ролью, которую Лютьенс отводил им в бою. Прикрытие от воздушных атак, любой ценой! Сейчас на авианосцах попросту не было бомбардировщиков и торпедоносцев, их место заняли истребители, и, как полагал немецкий адмирал, при поддержке ПВО своих кораблей справиться с этой задачей летчикам было вполне по силам.
Ну и был у него, откровенно говоря, заготовлен еще один сюрприз для японцев. Те два острова, которые он все же захватил, привлекли внимание адмирала своим расположением. На них спешно возвели аэродромы, вырубив участки леса и уложив сборные взлетно-посадочные полосы. Составленные из металлических, стыкуемых между собой плит, они собирались в кратчайшие сроки. Одновременно собирали быстровозводимые щитовые дома для персонала и летчиков, возводили склады. И уж последними из трюмов транспортных кораблей на острова перекочевали самолеты, которые, опять же, начали со всей возможной быстротой собирать. Были здесь и вполне обычные истребители, и бомбардировщики, но имелись и совершенно новые творения герра Мессершмитта. И они должны были хорошенько попортить нервы японцам, заодно пройдя испытания в боевых условиях. И кто-кто, а Колесников не сомневался, что будущее именно за ними.
Пока в теплых водах тропических морей намечалась битва титанов, угроза надвигалась на Страну восходящего солнца оттуда, откуда не ждали – с северо-востока. Именно там, в туманных водах близ побережья Канады, бесплотными тенями скользили корабли адмирала Белли и Черного Князя. Первоначально общее руководство операцией должен был осуществлять лично Кузнецов, но командующий Советским флотом не вовремя свалился с воспалением легких. Сырой климат Балтики был ему совершенно противопоказан.
Нельзя сказать, что Белли особо горевал по этому поводу – он уже привык чувствовать себя главным и за все ответственным, с итальянцами сработался отлично, и потому отнюдь не против был повести свой флот в бой. В конце концов, он всю жизнь готовился к этому сам и натаскивал других. Теперь предстояло в очередной раз доказать, что он, потомственный моряк, умеет не только учить, и Владимир Александрович готов был к этому. Сейчас он ждал только сигнала – и дождался! Громадные винты вспенили воду за кормой, и шесть линкоров, два линейных крейсера и восемь авианосцев, сопровождаемые кораблями эскорта и целой эскадрой армейских транспортов, двинулись вперед.
Однако прежде, чем вся эта мощь докатилась до Японии, на островную империю обрушились еще два удара. Первый нанесла германская авиация. Генерал-полковник Курт Шнайдер, командующий авиацией Рейха в Канаде, собрал более тысячи самолетов, которые и начали осуществлять практически непрерывные налеты, методично разнося вдребезги города и инфраструктуру Японии. Самым большим препятствием для самолетов являлась даже не японская авиация, которая оказалась не слишком приспособлена для отражения массированных бомбовых ударов, наносимых, вдобавок, с большой высоты, а запредельные расстояния. Самолеты пришлось срочно модернизировать, устанавливая на них дополнительные топливные баки, и перебазировать на аэродромы под Владивостоком, с охотой предоставленные Советским Союзом. В результате ночами в Японии спать стало крайне затруднительно – именно в темное время суток и осуществлялись бомбардировки.
Одновременно началась десантная операция советских войск на Курильские острова, аннексированные Японией сорок лет назад. Понимая их значение и сознавая при этом, насколько уязвимы территории, расположенные буквально в нескольких километрах от советского берега, японцы выстроили на островах мощные укрепления и расположили внушительные гарнизоны. Правда, пока что вся их активность сводилась к регулярным перестрелкам батарей острова Шумшу с береговыми батареями русских, не слишком яростным и малорезультативным.
Для японцев оказалось шоком, когда советский москитный флот, ночью подойдя к берегу, высадил десант прямо на песчаный пляж. Утром же стало ясно, что советские моряки не только захватили плацдарм, но и стремительно его расширяют. Все попытки сбросить их в море провалились – во-первых, морская пехота превосходила японцев и выучкой, и физической подготовкой, и вооружением. А во-вторых, в воздухе непрерывно висели русские самолеты, осуществляя прикрытие своих частей, а заодно валя на взлете тех японских пилотов, что пытались взлететь. Когда же японцы попытались использовать танки, выяснилось, что крупнокалиберные пулеметы, которыми десант был снабжен в изобилии, дырявят легкую японскую технику мало не насквозь. К концу вторых суток, когда под контроль наступавших перешла часть береговых батарей и на горизонте замаячили войсковые транспорты, уже без опаски направляющиеся к месту высадки, командующий японским гарнизоном принял решение сдаться. И лишь неделю спустя он узнал, что, имея под рукой свыше двадцати тысяч человек, проиграл десанту, втрое уступающему по численности. У генерала случилась истерика…
Захватив один остров, советские войска двинулись дальше, благо опыт уже имелся. А тем временем на Сахалин, в северной части которого упорно держались остатки советского гарнизона, были высажены одновременно два морских и воздушный десанты. Это оказалось для японцев полнейшей неожиданностью, и, пока их командование пыталось решить, что же делать, бои начались уже на всем острове. Укрепления, построенные еще до войны и разделяющие северную и южную, аннексированную японцами, части острова, оказались в такой ситуации малоэффективны. Развернутые на север, они просто не были приспособлены для отражения атак с тыла. И мощный японский флот, ушедший на юг, оказать поддержку своим обороняющимся частям уже попросту не мог.
А пока гремели залпы орудий и десантники в сопровождении спецэффектов из установленных на катерах «катюш» ломали японскую оборону, в водах к западу от Страны восходящего солнца творилось совсем иное действо. Не столь грохочущее и далеко не настолько впечатляющее, но по результатам не менее страшное.
Десятки подводных лодок, загодя вышедших на позиции, дождавшись дня «Ч» принялись топить все, что плавает. Одновременно из Владивостока (он, вообще-то, считался заблокированным, но избиваемым японским частям стало как-то резко не до того) и Сингапура на охоту вышли крейсера и эсминцы – перехватывать то, что каким-то чудом проскочило мимо подводников. Началось избиение японского грузового флота, и по долговременной эффективности оно превзошло самые
