нам придется стать настоящими европейцами.
– Слушай, я сейчас отсюда телепортируюсь куда-нибудь… – начал я.
– Куда-куда? – заинтересовался Егор. – Бросаешь?
И это вызвало у нас обоих совершенно идиотский приступ хохота. В окружении доброжелательных французских улыбок все это было и впрямь смешно, но я мог лишь надеяться, что история никогда не станет известна в Дозоре.
Надо мной же полвека хихикать станут!
– Так что насчет инициации? – жуя медальон, спросил я. – Будешь, кстати?
Егор взял вилку, нацепил второй медальон.
– Нет, конечно. Я поеду с тобой… Где вам нужно Зеркало?
– Пока не знаю. Собираемся в Москве, наверное. Егор, ты понимаешь, на что идешь?
– Антон, ты мне объяснил, что через неделю ожидается конец света. И я – или кто-то такой же, как я – могу это предотвратить. Пусть даже ценой своей жизни. Ты думаешь, у меня действительно есть выбор? У какого-либо нормального человека может быть выбор в такой ситуации?
Я покачал головой.
– Конечно, я поеду, – сказал Егор, жуя телятину. – А готовят тут средне. Неплохо, но… У меня был куда лучше повар на примете. Хорошая была идея – ресторан «Иллюзия»!
– Если останемся живы – я пробью тебе финансирование, – сказал я. – Только сделаешь ресторан «Дружественным к Иным», у нас есть такая партнерская программа.
– Заметано, – кивнул Егор. – Но я не останусь. Я вообще думаю, что должен был на самом деле остаться там, у ВДНХ, в подворотне – белый и обескровленный. Просто ты поторопился. – Егор усмехнулся. – И дал мне шестнадцать лишних лет. Ты не думай – я это ценю. Ты же сам ничего толком не умел, у тебя на лице полнейший ужас был.
– Помнишь? – спросил я.
– Конечно. Я ни на минуту не забывал. И не сомневался, что рано или поздно все закончится так.
– Все? – глупо переспросил я.
– Все. Это получилось… ненастоящее время. Заемное. В долг. Все пошло неправильно, поэтому я и живой. Но словно понарошку.
– Прости, Егор, – сказал я.
– Да ладно тебе, дозорный. Я давно уже не злюсь.
– Мы все живем в долг, – сказал я.
– Давай лучше говорить «в кредит»? Так солиднее звучит. – Егор поискал взглядом хозяина – тот поглядывал на беспокойных клиентов, – размашисто расписался в воздухе пальцем. Хозяин кивнул и склонился над кассовым аппаратом. – Можем прямо сейчас в Москву поехать.
– А с женой и сыном попроща… – Я осекся. – Встретиться перед дорогой не хочешь?
– Жена и сын в Ницце. – Егор улыбнулся. – Моих звонков она не ждет.
– Ты же говорил, что любишь ее!
– И я не врал, Антон. Вот только я не говорил, любит ли она меня до сих пор…
От необходимости что-то отвечать меня избавил зазвонивший телефон.
Это был Павел.
– Антон, я уже не на смене, – позевывая, сказал он. – Но Гесер велел позвонить тебе в восемь с четвертью по Парижу и сказать, что два билета на рейс Париж – Москва, вылетающий в двадцать два тридцать, тебе заказаны. На тебя и Егора.
– Понятно, – сказал я. – Ты билеты брал?
– Да. Ругаться на Гесера будешь?
– Нет.
– Тогда спокойной ночи.
Я спрятал телефон в карман и кивнул Егору.
– Уговорил, летим прямо сейчас. У вас, в Парижах, как принято – вызывать такси или на улице ловить?
Глава 4
В кабинет Гесера я вошел в десять утра. Из Парижа мы прилетели в пять утра, после чего я довез Егора до ВДНХ, где по-прежнему жила его мать, лишь после этого поехал к себе и поспал от силы часа три.
Что-то героическое в этом было. Как и в непроницаемо-сдержанном выражении моего лица.
– Доброе утро, шеф, – сказал я. – Егор приехал в Москву, остановился у матери. Он готов при необходимости участвовать в наших операциях.
– Хорошо, – сказал Гесер, с любопытством изучая мое лицо. – Молодцы. Я рад.
– Могу я идти? – спросил я.
– Кхм… – Гесер замялся. – Это все? И никаких вопросов, споров и обвинений?
– Нет, – сказал я. – Можно идти?
– Подожди, – сказал Гесер. – Сядь.
Я послушно сел напротив.
– Антон, ты имеешь полное право возмущаться, – сказал Гесер. – Но я тебе вначале объясню – даже никакой магии в этом нет! Только психология. Понимание движущих людьми и Иными мотивов. Уговорить Егора приехать в Москву и согласиться на самоубийственную миссию мог лишь ты, да и то если бы искренне отговаривал…
– Шеф, я понимаю.
– Поэтому мне… – Гесер осекся. Нахмурился. – То есть действительно понимаешь? И не обвиняешь? И согласен, что Егор нужен?
– Мне крайне это неприятно, – сказал я. – Мы парню с детства жизнь испортили. Но ставки слишком высоки. Ни его, ни моя, ни ваша жизнь никакого значения не играет.
Гесер помолчал. Покрутил в пальцах авторучку. Зачем-то включил стоящий на столе ноутбук – и тут же захлопнул крышку.
– Так я пойду? – спросил я. – Или есть какая-то информация?
– Есть, – сказал Гесер хмуро. – Во-первых, я не стану больше играть с тобой втемную. Извини. Я не заметил, что ты действительно вырос.
– Принимается, – сказал я.
– Во-вторых, у меня нет полной уверенности в том, что нам нужно Зеркало. Аналитики дают тридцать процентов за Зеркало, двадцать за оборотней и пятьдесят – на что-то, чего мы не знаем. Не переживай за парня раньше времени, возможно, что он тут вообще не при делах.
– За это спасибо, – искренне ответил я.
– Третье – у Ольги какие-то проблемы с нашими кровососами, – сказал Гесер. – Иди к ней, она хотела все обсудить.
СМС застигла меня перед дверью в кабинет Ольги. Я достал мобильник, глянул. Номер был незнакомый.
«Бабушки всю ночь судили да рядили. Нет согласия. Завтра ночью второй сход. Юлия Тарасовна».
Да что ж это такое! Мир стремительно несется к своему концу, а эти старые ведьмы не могут выбрать себе новую Прабабушку. Хотя бы временно! Все равно есть изрядный шанс, что никто из Шестого Дозора не переживет встречи с Двуединым.
Но нет, они будут снова и снова собираться и спорить, кто из них старее, вреднее и гадостнее!
Я спрятал телефон и вошел к Ольге. Великая стояла у окна и курила в открытую форточку. Дым вытягивался на мороз мощной серой струей.
– Это вредно и запрещено правительственными указами, – сказал я.
Ольга кисло посмотрела на меня. Спросила:
– В Париже был?
– Ага.
– Завидую. Я как-то там провела замечательнейший год…
– У меня получилось пять часов, но тоже было неплохо, – согласился я. – Что там с вампирами?
– А что там с ведьмами?
– Обсуждают. Этой ночью опять соберутся.
– У вампиров… Сложно все у вампиров. Дело в том, что Мастер Мастеров погиб.
– Все-таки Лилит! – воскликнул я.
– Нет, Антон. Ты удивишься, но вовсе не она. Про эту Лилит даже среди вампиров никто ничего не знал. Уточни у Завулона, кто она вообще такая была.
– Почему я?
– Завулон к тебе хорошо относится, – сказала Ольга без тени улыбки. – Нет, Мастер Мастеров был всего лишь трехсотлетним польским евреем.
– Еврейский вампир? – поразился я. – Как-то он лихо нарушил все талмудические запреты.
– Не спорю. Так вот, был это действительно сильный вампир, с одной лишь слабостью – алкоголизмом. – Ольга щелчком пальцев отправила окурок за окно, закрыла форточку и села
