вытворяют, ни с каким зверем не сравнится.
— А как же… Темный Город?
— Страхом и наказанием от зла удержать невозможно. У кого оно в сердце гнездится, рано или поздно все равно совершит. Найдет лазейку, чтобы наказания избежать. Толкнет, ударит, побьет, снасильничает, а потом побежит спасать убогих и сирых. Чем больше поучают нас: не убивай, не калечь, не причини вреда, тем больше хочется, потому что лукаво сердце человеческое и крайне испорчено. И это в природе человека.
— Но не все ведь такие. Бывает, что случайно… Человек не хотел, а так само получилось, а за это все равно Темный Город, — вырвалось у Ника.
— Бывает, — лицо Дугала потемнело. — Жизнь несправедлива. И наоборот тоже бывает. Злодейство не в одном мордобое и не в физической расправе заключается, оно ведь и поизощренней бывает. Можно своровать, аферу похитрее выдумать, припугнуть так, что человек из страха добровольно на любую гнусность согласится. Да и убить можно не только делом, а словом, например.
— Таких преступников ловят полицейские. Бац снотворным, потом сетью опутают и в машину.
— Полице-е-е-йские! — насмешливо протянул Дугал. Да что они могут? Им за злодея отбывать наказание в Темном тоже не охота. Ну, изолируют его от честных людей на время, да и отпустят. Что ему сделается? За такое в Темный Град не сошлют… Прямого вреда нет. Вот и ходит такой убийца по свету, как порядочный человек. Не в коме — не тать. Так, вроде, в народе говорят?
— Так вы тут от людей прячетесь?
— Прятался. Давно. Лет десять тому назад, — ответил Дугал. — И не столько от людей, сколько от самого себя. А сейчас… просто живу.
— Дядя Дугал, если человек уходит в Темный… Там очень страшно?
Хозяин сторожки посмотрел неприязненно:
— Страшно? Описывают ли эти семь букв то, что испытывает убийца, вернувшись на место преступления? Или что чувствует нерадивая мать, бросившая младенца, а потом встретившая его через двадцать лет? Или беспечный турист, от чьей брошенной сигаретки разгорелся пожар и уничтожил целый лес со зверьем и грибниками, — что он переживает, оказавшись на пепелище?
Ник тяжело сглотнул, не зная, что ответить.
— В древних книгах пишут, что Град Темный — это наш прежний дом, где мы раньше жили, — продолжил Дугал, глядя исподлобья. — Мир, который мы испоганили и уничтожили, населив его всеми ужасами, на которые только способен извращенный ум человека и лукавое сердце. Народ наш погряз в нечистоте, осквернил свой дом, и он стал преисподней. Окончательная и предопределенная гибель настигла наш народ и превратила жилище светлое и радостное в Град Темный. Все истребилось, и лишь малый остаток избежал гибели, отыскав путь спасения в этот мир, и укрылся здесь, чтобы начать населять землю заново. Да только не отпустил насовсем старый мир своих детей. Каждый раз, когда совершает человек черное дело, притягивает его Град Темный, чтобы страшились и трепетали, и помнили, что связаны мы с ним непостижимой тайной — ночными кошмарами, которые суть наказание развращенным человекам, чьи помышления зло во всякое время. Рано или поздно род человеческий сгинет, если не одумается и не изменится. Безлюдье уже поглотило большую часть нашего мира. Знаешь, что оно такое?
— Что?!
— Безлюдье — суть мерзость запустения, поселившаяся в наших сердцах, разделившая мужа и жену, отцов и детей. Настроившая брата против брата. Понял?
Никел неуверенно кивнул. От таких разговоров стало еще неуютней.
— Но не оставил Вечный Отец человеков и послал Заступника облегчить наказание и напомнить, что все мы лишь странники и пришельцы в этом мире. Беженцы. Все бежим от чего-то. Кто от людей, кто от проблем, кто от себя. И всяк желает новую жизнь начать. А ты от чего бежал?
— Из-за меня человек один… и мама… — выдохнул Ник.
Предательские слезы побежали по щекам.
Дугал положил тяжелую руку ему на плечо.
— Плачь, сынок. Не стесняйся. Это тяжкий груз. Жаль, что я ничем не могу тебе помочь.
— Все вышло случа… У меня не получи… его спас… Я старался выгна… мглу, правда-правда! А она такая черная и злая, — выпалил он почти скороговоркой, глотая окончания слов вместе с горькими слезами.
— Ты прогонял сны? — густые брови Дугала поползли вверх.
— Угу, — Ник всхлипнул, и ему стало легче оттого, что слова наконец-то сорвались с губ. Дугал ему поверил и пожалел. Коснулся не только рукой, но и сердцем. Ник видел, как светлые, словно сделанные из бутылочного стекла, глаза этого большого угрюмого человека светятся пониманием и сочувствием. Почему-то признаваться ему в том, что он сделал, совсем не стыдно.
— Но их было слишком много… Мгла такая кусачая. Так больно! Я говорил, что нельзя так. А он… Он сказал — слабак! А у меня не хватило сил. Просто не хватило сил! А он не поверил. И… он, наверное, теперь ушел в Темный навсегда, и мама… А там так страшно! За что?!
* * *
— Ох, Первоматерь! И зачем я согласился?!
Тари с надеждой посмотрел на своих спутниц будто его причитания могли возыметь эффект и заставить девчонок отказаться от задуманного. Ланка промолчала — преувеличенно горестные стенания парня успели изрядно ей надоесть. Таля же явно чувствовала себя неловко, борясь с любопытством и страхом одновременно. Не зная, на чью сторону встать — любимой подруги или старшего брата.
— Тарик, ну чего ты? Мы посмотрим тихонечко и пойдем. Да, Лан?
Ланка неопределенно хмыкнула. Это она загорелась идеей попасть к людям, которые, по словам Тари, не боялись нарушать закон, плевать хотели на Темный Город и вообще, чувствовали себя свободными и счастливыми. Именно это ей сейчас и было нужно — вылечиться от страха перед миром снов.
— Слушай, а этот ваш главный — он кто вообще? — спросила она, чтобы хоть ненадолго отвлечь Тари от переживаний.
— Учитель! — напыщенно поправил Тари.
Ланке стало смешно. Во всем этом было что-то театрально-киношное — конспирация, неуязвимый и многомудрый главарь, преданные ученики… Не верилось, что где-то совсем рядом, в городе, в котором Ланка выросла и знала каждый переулок, могла существовать столь могущественная организация.
— Он… — продолжил Тари. — Ну… Старый такой. Он всем руководит, задания дает, помогает…
Он замолчал.
— Что помогает? — не выдержала Таля.
— Ничего. Какая разница — вы же не собираетесь вступать в организацию.
— Может, и соберемся, — поддразнила парня Ланка. — Если нам понравится то, что ты покажешь.
— Сдурела?! — вытаращился Тари. — Это же… Меня же родители убьют!
— А ты как же?
— Во-первых, я уже взрослый. А во-вторых, они не знают, — признался Тари.
— Ну так и про нас не узнают! Долго еще?
— Да все,
