у нее языке, а глаза расширились от ужаса! Тень на потолке вдруг колыхнулась, словно вода, и из нее показалось жуткое змееподобное создание! Черная кожа плотно обтягивала ее кости, голова и спина ощетинились роговым гребнем, длинные острые зубы, словно у рыбы-удильщика, торчали под разными углами, а глаза твари сияли мертвым лиловым светом. Медленно-медленно создание спускалось вниз, приближаясь к нечего не подозревающему ренегату! А тот, видно думая, что пленница испугалась его угроз, продолжал:
- Боишься?! Правильно делаешь! Но скоро командор может отдать приказ о пытках и тогда…
И в этот момент змея атаковала – быстро и бесшумно! В один миг захлестнув ренегата гибким кольцом, тварь вырвала ему гортань и отшвырнула фонтанирующее кровью тело куда-то в дальнюю часть коридора! С секундным запозданием откуда-то справа раздался шум еще одного упавшего тела – второй охранник тоже отправился в мир иной. Жуткое создание же приблизилось к камере мадам и пристально уставилось на нее своими светящимися лиловыми глазами. Долгую минуту спустя, когда женщина уже думала, что у нее остановится сердце, тварь вдруг отвернулась и обратила внимание на Жанну. Бедная девочка смотрела на нее во все глаза и, казалось, вот-вот лишится чувств, но этого не происходило. Вот создание придвинулось ближе и коснулось мордой решетки…
- Нет… – мадам Мария дернулась вперед. – Только не ее! Прошу… Лучше… меня…
Змея резко обернулась к ней,… и вдруг молниеносно убралась обратно в тень на потолке!
- С-С-С-С-СЛИШКОМ ЧИС-С-С-СТЫ… – раздалось недовольное шипение. И настала тишина. Правда, продлилась она недолго – где-то недалеко раздалось несколько очередей, затем что-то громко рвануло, раздался грохот упавшей двери, топот ног… и в коридоре появились Шрам, Горын, Запал и Крот!
- Мария! Ты как?! В порядке?! – скороговоркой осведомился седой страж.
- Вы… живы… – попечительница не верила своим глазам.
- А что нам сделается?! В огне не горим, в воде не тонем! – откликнулся Игнат. – Погоди, сейчас вызволим! Се…
Последнее слово было лишним – Горын только крякнул и оторвал решетчатые двери у обеих камер. Миг – и мать с дочерью кинулись друг другу в объятия.
- Все хорошо, мой ангел! Все хорошо… – шептала мадам. – Я здесь… я рядом… Не бойся… – и вдруг вспомнила. – Мион! Прошу, спасите ее!
- Где она?
- В допросной… там, в конце коридора!
Еще не успели стихнуть последние слова, а Шрам уже мчался по рукотворному тоннелю. Периодически мигавшие на стенах электрические лампы освещали его путь.
Низкая окованная железом дверь появилась на пути совершенно неожиданно: только-только завернул за поворот – и вот она! Данковский резко дернул створку на себя, затем ударил в нее плечом.
Без толку, успели запереться!
И что теперь делать?! Ждать друзей, чтобы помогли?! А если именно сейчас счет жизни Мион идет на секунды?!
Взгляд Шрама упал на скимитары…
Черное лезвие вошло в дверь, словно нож в масло, мигом откромсав изрядный кусок. Несколько ударов – и в проломе тускло блеснули петли! А уж в одиночку засов (вдобавок подрубленный) удержать тяжелую створку не мог – та с грохотом обрушилась внутрь! Двое дознавателей в красных колпаках с прорезями для глаз уже были наготове – первый схватил раскаленный железный прут, второй вооружился чем-то похожим на булаву!
Орудия войны рванулись навстречу друг другу…
Ренегаты промахнулись. Шрам попал. Тела врагов шумно обрушились на пол.
Допросная оказалась самой натуральной камерой пыток! Дыба, утыканные шипами стулья с захватами для рук и ног, «железная дева», жуткие станки для дробления костей, какие-то колеса и целый арсенал садистских инструментов на стене. Спертый воздух, воняющий нечистотами и почему-то железом, нагонял дурноты, а запекшаяся на пыточных станках кровь добавляла ужаса и безнадежности. И в самом центре этого царства ужаса, подвешенная за запястья, медленно раскачивалась на цепях Мион! Ее униформа была изодрана, на коже виднелись порезы и ожоги, а голова бессильно свесилась на грудь.
Шрам застыл, словно громом пораженный. Перед глазами вновь мелькнул подвал усадьбы Волковых… и мертвая Алина*!
Снова?! Нет,… нет,… ТОЛЬКО НЕ ЭТО!!!!!!
- Ми-о-о-о-о-он-н-н!!!!!
Данковский бросился вперед и, одним махом перерубив цепи, подхватил горничную на руки. Лицо несчастной выглядело ужасно: губы разбиты, кожа на скулах полопалась от ударов, правый глаз заплыл и закрылся, со лба сбегает струйка крови. Два или три пальца на руках сломаны и торчат под неестественным углом. И тело… такое тяжелое,… словно у мертвой…
- Мион! Мион! Очнись! – страж уложил девушку на пол и осторожно потряс ее. – Мион… ну что же ты?! Такая сильная… ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ!!!!
Никакой реакции. Чудом взяв себя в руки, Игнат скользнул рукой к шее горничной,… и через несколько бесконечно долгих мгновений почувствовал легкий толчок в подушечку пальца!
ЖИВА!
- Потерпи родная,… сейчас я тебя вытащу! – Неспящий стал примериваться, как бы поаккуратней поднять девушку, ибо не знал, какие еще травмы та могла получить, но тут веки Мион дрогнули, и ее левый глаз медленно открылся.
- Ты… – голос горничной был хриплым. – Я… знала… что…
- Тише-тише! Не напрягайся! – оборвал ее страж. – Потерпи немного, сейчас помогу.
- По… тер… плю… – девушка вдруг дернулась. – С…за… ди…
Игнат резко развернулся… и встретился взглядом с еще одним дознавателем! Где тот был, и почему лидер стражей сразу не заметил его – загадка,… которая вот-вот могла стать неразрешимой, ибо враг уже
