— Ы-ы-ы-ы… — всхлипнул парень.
Три года схваток с военно-космическими силами Конфедерации, наемниками и пиратами слились для него в один сплошной непрерывный кошмар. Он уже не мог отделить свою личность от личности Иоахима фон дер Боддена, пилота-альтрайта, который шаг за шагом продвигался по карьерной лестнице и пилотировал все виды космических кораблей, которые могла предоставить для защиты Фатерлянда промышленность Нойшванштайна. Крейсеров, конечно, альтрайты не строили: разорительно это в пределах одной системы. Но вот сжимать рукоятки штурвалов корвета, фрегата и эсминца довелось, и теперь весь этот колоссальный опыт пытался найти себе место в воспаленном мозгу Гая Кормака, проращивая нейронные связи и тесня личные воспоминания парня.
Доктор колдовал над пультом управления медкапсулой, усилив поступление необходимых мозгу веществ и введя дополнительный объём стимулятора роста клеток.
— Уф-ф-ф, мы ему там лишнего не запихали? — вопреки своим опасениям Иоахим выглядел бодро.
— Нет, вроде бы нет. Правда, сцена с атомной бомбардировкой зоны высадки беженцев — это, скажем так…
— А-а-а, шайзе. Да, до сих пор снится. Никто из нас не был милыми зайчиками: ни мы, ни конфедераты. Они прикрылись этими людьми, чтобы отжать у нас Лоэнгрин, а мы… Мы сожгли их всех… Как он сказал: мрази? Ну да, и мы, и они — настоящие мрази, даже и спорить не собираюсь. Так что, удастся мне убрать пузо, пока я тут у вас нахожусь?
— Биопластика? Да, можно… Атлетом вам, конечно, в капсуле не стать, но юношескую стройность вернем. Всё записать на ваш счет, мистер Бодден?
— Записывайте, не стесняйтесь… Если сдохну, транспортник пойдет с молотка, отожмете свою долю.
* * *
— Герр фон дер Бодден… — начал Гай, но тут же был прерван Иоахимом.
— Да остынь ты. Мы теперь с тобой почти родственники, что-то вроде дяди и племянника. Ближе тебя у меня теперь, считай, никого нет!
— Э-э-э…
— Садись давай за штурвал, племянничек. Диспетчер, разрешите старт!
— Старт разрешаю.
— Отстыковка на счет раз, два…
В голове Гая рефреном отозвалось «айн, цвай…», он плавно потянул штурвал на себя, добавил энергии маневровым двигателям и с ужасом понял, что ревущая махина сталкерского рейдера подчиняется его движениям.
— Форсаж, форсаж! — напомнил новоиспеченный дядюшка Иоахим.
Полыхнули синим огнем дюзы, и «Тень отца Гамлета» вырвалась из объятий поля притяжения Сына Маминой Подруги.
— Да-а-а, молодчина, даже я бы лучше не сделал! — хохотнул фон дер Бодден, по привычке хватаясь за пузо.
Но пуза не было! Теперь сталкер был подтянут и строен, и усы его выглядели гораздо приличнее, чем при первой встрече с Гаем. Он стал похож на того мужчину с фотографии в каюте. На настоящего гауптманна фон дер Боддена.
— А у вас есть какой-нибудь знакомый… — начал было Гай, но голова отозвалась жуткой болью, так что парень решил отложить вопрос о специалисте по рукопашному бою и практической стрельбе на потом.
Всё-таки сеанс гипнопрограммирования не прошел бесследно: периодически у него шла носом кровь, а ночами мучили кошмары.
— У меня полно знакомых. Если тебе не жалко своей без малого не протекшей крыши и миллиона кредитов, я найду тебе любого специалиста, — дядюшка понимал его, кажется, с полуслова. — А у тебя есть миллион кредитов?
Гай погрозил старому сталкеру пальцем. Он не распространялся о своих делах с Вестингаузом и, несмотря на здоровенный кусок жизни фон дер Боддена в своей башке, не собирался этого делать и впредь.
— Что за история с «Кашалотом», дядюшка? Может, и я вам на что сгожусь? — спросил он, ехидно улыбаясь.
— А что за контейнеры ты таскаешь с собой в багаже, племянничек? Откровенность за откровенность! — не менее ехидно оскалился старикан.
Парень щелкнул крышкой от переключателя гиперпривода.
— Куда едем?
— Давай покрутимся по системе, потренируешь взлет-посадку, выход на орбиту, маневры в гравитационных полях планет и астероидов… Прыгай на периферию.
Это было очень актуальное предложение, учитывая ситуацию с сумасшедшей астероидной активностью вокруг Ярра. Сверившись с картой системы, Гай ввел координаты на клавиатуре, взялся за переключатель…
— Айн, цвай… — и выдохнул.
Уже через секунду он зевал во всё горло, до слез.
— Нормально, — сказал Иоахим. — Так что у тебя в контейнерах?
— Уговор такой: я открываю вам один секрет, потом вы рассказываете мне про «Кашалота», и тогда с меня — информация по второму контейнеру. По рукам?
— По рукам. Так что там?
— Вот же послал Бог дядюшку-зануду! В сферическом контейнере — локальный ЭМИ-подавитель. Я просто подумал, что это очень круто: если я буду лететь, например, на каком-то корабле, и нас атакуют пираты, пустить их внутрь, а потом включить его и отпинать тварей ногами… Или отхерачить кувалдой…
— Такое чувство, что ты говоришь со знанием дела, Гай!
— Был у меня опыт…
— Боюсь себе представить, откуда у тебя эта хреновина!
— А это уже второй вопрос, дядюшка, — поднял бровь парень. — Что за история с «Кашалотом»?
— Ты давай, не отвлекайся. Видишь, я тебе маршрут проложил? Задача: уложиться в семь минут, время пошло.
— Нет проблем! — Гай сверился с прибором и, поведя штурвалом вправо, ушел на вираж. — Рассказывайте.
И фон дер Бодден рассказал.
На заре космической эры человечества, когда люди вышли за пределы Солнечной системы, для освоения Дальнего космоса у них было три основных инструмента. Первый — это полуавтоматический колониальный паром-рефрижератор: он вез тысячи замороженных тушек колонистов и всё необходимое для создания автономного человеческого общества. Тушки размораживались по мере приближения к пункту назначения — сначала команда, потом технические специалисты, военные и так далее, и так далее…
Второй — это мир-ковчег. Предполагалось, что колонисты там будут жить полноценной жизнью, работать, рожать детей и нянчить внуков. Пятьдесят пять стандартных лет — минимальное время подлета до ближайшей к Терре Проксиме Центавра, хотя на тот момент движки Розена-Кедальского — это был прорыв… Но всё-таки полвека — это много, даже для людей, которые благодаря чудесам медицины имели тогда все шансы прожит по сто пятьдесят — двести лет.
Третий вариант — полностью автоматический комплекс, задача которого: обустроить планету земного типа для будущего заселения, скажем так, на перспективу. На борту — роботы под управлением ИскИна, оживший кошмар любого конфедерата.
— Шесть минут восемнадцать секунд, — сказал Гай. — Давай следующую траекторию.
Иоахим вбил на клавиатуре координаты.
— Так вот, комета…
— Какая нахрен комета? — удивился Гай.
— Комета Домейки. Период обращения вокруг Мамы — сто двадцать лет.
— Да на кой эта комета сдалась?
— Помнишь того диспетчера, ну, который нас принимал? Он в первый раз зафиксировал передачу из хвоста кометы. И всем затрахал мозги про этот «Кашалот». Больше века назад.
— За сто двадцать лет? Представляю.
— Не представляешь! В общем, мы знаем, что «Кашалот» — это громадная хреновина из эпохи Первой волны, колониальный корабль. Но мы ни хрена не знаем, чем именно он является. И через два месяца, когда Домейка будет пролетать на минимальном от Причиндалов расстоянии… Вот тогда-то у нас будут все шансы присмотреться к «Кашалоту».
— А почему просто не прыгнуть к комете?
— Шайзе, Гай, тебе в мозг точно мою память пересадили? Или всё-таки кусок моей задницы?
— А, доннерветтер, точно… А можно с вами?
Глава 20,
в которой парень попадает в хорошую компанию
Гала-почта мигала сообщением — дома его ждали! Видео с плачущей от радости мамой и визжащими сестрами Гай просмотрел три раза подряд. А потом нащупал в кармане кусочек пластика, на котором был написан адрес Эбигайль — ее рукой.
На душе защемило. Может быть, он и погорячился тогда. С другой стороны, ну а что он мог сделать? Кинуться оправдываться и объяснять, мол, это Хайтауэр с кулаками полез? Глупости всё это. Женщине в таком эмоциональном состоянии ничего доказать не удастся. Она уже всё решила, ей всё ясно.
