взаимное непонимание в равнодушной или заботящейся только о своих эгоистических интересах семье приводит к отчуждению, к отдалению от своей среды героя-новатора, пытающегося привить коллективные нормы общежития. В драме «Большая семья» замысел автора гармоничнее: связь членов семьи, словно в миниатюре, отражает широкое сообщество всего социалистического государства, и вместе с тем семья показана как его ячейка. В данной драме автор самокритично пересматривает свои прежние, далекие от марксизма взгляды. В этом смысле «Большая жизнь» отражает идейную эволюцию автора, знаменует новую, значительную веху в творчестве драматурга.
Кажущаяся мифологической, а по сути дела политическая драма Ласло Дюрко «Моя любовь Электра» — трагедия, отражающая злободневные общественно-политические конфликты. Впервые она была поставлена в 1967 году и имела на сцене венгерских театров самый большой успех за последние годы.
В годы широкого распространения назидательных притчей Дюрко написал драму, в которой сталкиваются реальные общественные силы, а мифологические персонажи служат для вящей наглядности противостоящих и трагически сталкивающихся сил. Все это дается автором в противовес современным западным драмам, в которых мифологический или исторический сюжет используется лишь как повод для иронического или иррационального гримасничания и экивоков в адрес современности.
Электра и Орест — два противоположных характера, и хотя оба они движимы одной и той же страстью — уничтожить тиранию, политические методы у них различны. Брат и сестра питают одинаковую неприязнь к царю Эгисту, оба жаждут свободы своему народу и хотят бороться за нее. Но униженная Электра ведет борьбу всего лишь с моральных позиций, Орест же действует активно — он убивает тирана. После свершившегося возмездия между Орестом и Электрой неожиданно возникают непримиримые противоречия. Для Ореста возмездие свершилось — тиран мертв, и, следовательно, отныне народ должен пользоваться обретенной свободой. Электра же, возможно, под воздействием перенесенных ею унижений требует от Ореста кары и для всех причастных к злодеяниям свергнутого тирана. Орест понимает, что это слепая месть и она не может привести к подлинному общественному прогрессу. Он пришел освободителем, а не всеобщим мстителем, он принес свободу и не желает множить кровопролитие. Он мечтает пробудить свой народ от состояния апатии, в котором тот находится, и убедить его пользоваться обретенной свободой. Электра же усматривает в этом соглашательство, половинчатую политику, ожесточенно спорит с братом, настаивая на выполнении своих требований. Она даже провозглашает брата новым тираном, и тогда Орест закалывает ее. С болью в сердце прощается Орест со своей любимой сестрой, с женщиной, олицетворявшей для него страстность души и непреклонную последовательность, но идею которой он не мог претворить в жизнь.
Мифологическая тема разработана и в пьесе Эндре Веси «Последнее приключение Дон-Кихота» (1962), названной автором комедией. В данном случае автор использовал для сюжета знаменитого героя Сервантеса — Дон-Кихота, уже ставшего в мировой литературе символом.
Перипетии пьесы Эндре Веси очень близки по своей композиции к фарсу, в изображении приключений истинного и мнимого Дон-Кихота много сатирических моментов, гораздо больше, чем их встречается в легковесных комедиях. И при всем том пьеса воскрешает атмосферу комедии эпохи Ренессанса — и обилием неожиданных поворотов, и сказочностью сюжета, и неисчерпаемыми возможностями для игры актеров.
Итак, десять пьес настоящего сборника, не считая драмы Й. Дарваша, написанной ранее, представляют собой лучшее из того, что было создано венгерской драматургией за последние пятнадцать лет. Примечательная особенность литературы этого периода — ее гражданственность, приверженность к общественным интересам, поиски решений общественных конфликтов. Каждая пьеса поднимает ту или иную важную узловую проблему общественной жизни и решает ее с сознанием ответственности и с позиций социалистических, реалистически показывая и ту социальную среду, в которой могли возникнуть эти конфликты. И еще одно — в лучших из этих пьес действуют живые люди, движимые сложными чувствами и страстями, связанные многообразными узами с окружающим миром. Таковы герои пьес Дюрко и Эркеня, Добози и Дарваша. Перефразируя слова Максима Горького, что общественный характер не бородавка на коже человека, можно сказать, что у персонажей этих пьес нет приклеенного снаружи ярлыка, объясняющего, выразителем каких общественных коллизий является тот или иной герой и какое место он занимает в борьбе. Только через разносторонние взаимосвязи прослеживаются и выявляются их существенные, индивидуальные с точки зрения драматургии особенности, предназначающие их к роли героев социальных конфликтов. Это важно подчеркнуть потому, что венгерская драматургия за истекшие пятнадцать лет, преодолев этап схематизма, переросла упрощенческие представления, согласно которым общественно-политическая борьба может быть показана на сцене непосредственно, без выявления индивидуальных особенностей разных человеческих характеров.
И если иные авторы порой и возвращаются к прежним, отжившим свой век стилевым концепциям, это уже не характерно для современной драматургии. Вот почему мы вправе говорить о новом этапе развития венгерской драматургии.
Предпосылкой для этих изменений послужило то, что венгерский театр смело взял на себя задачу способствовать формированию социалистического сознания людей, стать его трибуной. На сценах драматических театров ставились пьесы, которые поднимали те или иные актуальные вопросы, связанные с дальнейшим движением вперед по пути прогресса нашего общества, и это всегда находило понимание и поддержку в зрительном зале. Такое взаимодействие обусловило создание в наших творческих лабораториях драматических произведений, воплотивших в художественных образах духовную, творческую и созидательную жизнь героев-современников, их заботы и радости.
О другой характерной особенности современной венгерской драматургии уже говорилось — это многообразие стилей: трагедия и мюзикл трагического звучания, гротеск и комедия в стиле Ренессанса, документальная драма и мифологическая притча. Подобное разнообразие жанров и стилей показывает не только направление, в каком ведутся наши эксперименты. Условным термином «эксперимент» обычно прикрывают, оправдывают незаконченность того или иного произведения. В данном случае выбор жанра оправдан подходом драматурга к материалу, художественным решением, гармоничным развитием темы. Ибо какую бы конкретную драматургическую форму ни выбрал автор, в решении темы он всегда исходит из творческой потребности обогатить реалистические традиции, более глубоко и разностороннее показать современную жизнь. Это развитие реалистических традиций обеспечило неуклонный подъем и успех венгерской драматургии. Другим стимулирующим фактором роста мастерства явились, конечно, творческие дискуссии, которые за последнюю четверть века оказывали драматургам идейную поддержку в осуществлении их новых творческих замыслов.
И наконец, судьба драматического произведения неотделима от оценки зрителей, от сценического успеха. Пьеса, не находящая пути к зрителям, не способная преодолеть укоренившиеся вкусовые предубеждения и пристрастия, замкнувшаяся в рамках чисто сценических проблем, — не настоящая драма. К такому заключению пришли многие венгерские драматурги и театральные деятели. Вот почему в наших театрах стали формироваться творческие лаборатории, в которых режиссеры и актеры в содружестве с драматургом, совместно ищут пути новых драматургических решений. Этому творческому содружеству способствовала и продуманная репертуарная политика — правильный подбор классических и современных пьес.
Совместная творческая работа, осознание высокого общественного назначения
