С сентября 1911 г. по май 1913 г. было арестовано по обвинению в шпионаже 140 человек. Из них было осуждено:
1911 г. – 8 человек;
1912 г. – 79 человек;
1913 г. – 55 человек.
Было возбуждено за этот период 75 уголовных дел[317].
В 1911 г. Охранным отделением Петербурга была пресечена деятельность Рафаила Поважье, бывшего матроса, служившего в типографии Морского министерства. Он работал на «почве» шпионажа с 1893 г. и продавал иностранным разведкам информацию, проходящую через его руки[318].
Следствием было установлено, что еще в 1893 г. Поважье передал иностранному агенту сборник однофлажковых сигналов русского флота. В 1909 г. передал агенту сборник трехфлажных сигналов и экземпляр «Морского ежемесячника», где приводились тайные сведения, добытые русским правительством о состоянии морских сил некоторых иностранных держав.
Сигнальные знаки, переданные Поважье, имели чрезвычайную важность, так как служили для переговоров русских военных судов в открытом море и являлись шифром[319].
В 1912 г. немецкая разведка, используя тяжелое материальное положение полковника И.И. Штейна (похитил крупную сумму казенных денег), завербовала его. Предатель был арестован российской контрразведкой при попытке передать секретные карты Генерального штаба. За свои деяния получил 20 лет каторги[320].
В том же году был нейтрализован полковник К.П. Лайков, незадолго до этого переведенный из Санкт-Петербурга в штаб Варшавского военного округа. Он предложил военному агенту (атташе) Австро-Венгрии в России полковнику Мюллеру совершенно секретный мобилизационный план Вооруженных сил России на случай войны. За свою услугу он просил 200 000 рублей – сумма по тем временам значительная[321].
Еще один «инициативник», полковник Леонтьев, решил продать полный план наступления российской армии на Германию и Австро-Венгрию за 10 000 рублей[322]. Также был нейтрализован российской контрразведкой.
В 1912 г. был нейтрализован немецкий агент – офицер для особых поручений при заведующем передвижением войск по железным дорогам и водным путям Петербургско-Рижского района штаб-ротмистра К.К. фон Мейера. На свои шпионские гонорары он снимал две квартиры в Санкт-Петербурге и владел имением в Новгородской губернии[323].
19 января 1912 г. «при совместном агентурном освещении и непрерывном наблюдении были задержаны во Владиславе Захарий Кауфман и Гирш Сагалович, которые везли для продажи за границу важные мобилизационные документы штаба Виленского военного округа. Одновременно с этим в городе Ковно был арестован писарь 28-й артиллерийской бригады Иван Греблов и его соучастники – Рабинович и Шеин…»[324]
14 июня 1913 г. младший наблюдательный агент иркутского КРО Усовец увидел, как во время рукопожатия с японцем солдат местного полка передал тому листок бумаги. Была установлена личность военнослужащего. Им оказался ефрейтор 26-го Сибирского полка Т. Кацан, являвшийся вестовым командующего Иркутским военным округом. В июле ротмистр Н.П. Попов получил сообщение Заграничной агентуры о том, что в Харбине располагают сведениями о его поездке в Маньчжурию, поступившими от бывшего секретаря владивостокского японского консульства Хирото Минори. Источником утечки информации, как позже выяснилось, оказался тот самый солдат. 20 июня он заходил в прачечную «Сираиси», где проживал упоминавшийся дипломат. 8 сентября Кацан был задержан с поличным. У него обнаружили записку с указанием места расположения разведотделения штаба округа и фамилий офицеров. 18 марта 1914 г. иркутский военный окружной суд приговорил Кацана за сотрудничество с японской разведкой к 4 годам каторжных работ. Агент, завербовавший его, установлен не был[325].
В 1913–1914 гг. на территории Варшавского военного округа было задержано несколько китайцев-торговцев, уличенных в военном шпионаже в пользу Германии[326].
Когда контрразведка бессильна
В начале прошлого века в Российской империи существовало четыре фактора, которые значительно облегчали работу германской разведки.
Первый – часть военных заказов размещалась на иностранных предприятиях, как в самой России (например, АО, где владельцы большинства акций иностранные подданные или филиалы зарубежных компаний), так и за ее пределами. Второй – огромное количество немцев, которые занимали посты топ-менеджеров и ведущих технических специалистов на предприятиях российского ВПК. Третий – экспансия германского капитала в экономику Российской империи. Четвертый – коррумпированность и преступная халатность отдельных представителей военной, административной и бизнес-элиты страны.
Сложно обеспечить необходимый уровень секретности, когда «из 10 эскадренных броненосцев, вступивших в строй перед Русско-японской войной по программам 1895 и 1898 г., 8 кораблей было построено на казенных заводах Морского ведомства (Балтийском, Ново-Адмиралтейском и о. Галерном) и 2 – на заграничных («Форж и Шантье» и заводе Крампа). Так же обстояло дело и с крейсерами 1-го ранга: из 11 кораблей, вступивших в строй по тем же программам, 6 было построено на казенных заводах и 5 – на иностранных. Строительством эскадренных миноносцев для русского флота занимались заводы «Норман» (Франция), «Торникрофт» (Англия) и «Шихау» (Германия)»[327].
Крупнейший мировой монополист в области радиосвязи АО «Сименс – Шуккерт» (головной офис общества находился в Берлине) участвовал в реализации нескольких российских военно-морских программ. Компания владела двумя электротехническими предприятиями – заводом военных и морских приборов (производство осветительного и электротехнического оборудования военного назначения) и заводом динамо-машин (производство генераторов и двигателей).
АО «Сименс – Шуккерт» должно было поставлять электрооборудование Морскому ведомству, смонтировать его на судах и крепостях ВМФ, а также осуществлять его сервисное обслуживание и ремонт. Так, в июне 1914 г. был оформлен контракт на сумму 170 тыс. рублей, который предусматривал установку телеграфов и телефонов на два линкора типа «Полтава», крейсер «Рюрик», а также ремонт коммуникационного оборудования на других кораблях. Это позволило германской разведке на законных основаниях ознакомиться с тактико-техническими спецификациями кораблей и подводных лодок[328].
Члены правления «Общества Путиловских заводов», которое являлось официальным представительством немецкого концерна «Ф. Крупп», подозревались контрразведкой в шпионаже и передаче в Германию «условия Военного ведомства по производству различных видов и типов вооружений». Так, в ноябре 1909 г. сотрудниками Департамента полиции была зафиксирована попытка члена правления Люциана Антоновича Бишлягера «достать секретные сведения через одного из служащих Главного артиллерийского управления Военного министерства»[329]. Правда, в отношении последнего подозрения в сотрудничестве с германской разведкой были беспочвенными. В 1909 г. Бишлягер занимал пост начальника конструкторского бюро Путиловского завода и был известен как талантливый изобретатель и администратор. В частности, он был одним из создателей «трехдюймовой пушки образца 1902 г.», которая считалась одним из лучших полевых орудий начала прошлого века[330]. Возможно, что Бишлягер пытался получить секретные документы для себя, а не для германской разведки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
