дверь. Перед входом в комнату располагалось значительное пустое пространство, я никак не мог понять его предназначения, а возле стен стояли маленькие скамеечки, на одну из которых я сел, дожидаясь, что же скажет лекарь.
— Сеньора проявляет к вам просто невероятное доверие и интерес, — да Винчи, похоже, не собирался никуда уходить, садясь на соседнюю скамейку. Благоразумия у него все же хватило не садиться рядом с князем, но вот на то, чтобы заткнуться, похоже, что нет. — Удивительно, вы не находите?
— Нет, не нахожу, — я лениво повернул голову, посмотрев на него. — Я единственный здесь человек, который совершенно точно не связан с заговорщиками, и сеньора это прекрасно понимает, потому испытывает потребность в разговорах со мной. Бедняжке не к кому больше обратиться.
— Вы хотите задеть меня, намекая на то, что любой из нас может в любой момент сдать ее папским войскам? А почему вы, в таком случае, не сможете этого сделать? — художник слегка насупился, видимо, что-то в моей речи его немного задело. Я чуть не рассмеялся в голос, все-таки есть места в гениальной голове Леонардо, которые не заполнены некоторыми немного специфическими знаниями.
— Вы знаете, сеньор да Винчи, почему я никогда не позволю вам себя нарисовать, если вы вдруг этого сильно захотите? — он медленно покачал головой, не отрывая от меня взгляда. — Потому что нам запрещает делать это церковь.
— Вы бредете, церковь никогда не запрещала… — и тут он захлопнул рот, а потом пробормотал. — Ах, вот оно что. Да, действительно, папский престол вряд ли сможет вам указывать, что делать. А вы вообще понимаете сами, цесаре, насколько выгодное у вас положение, особенно здесь, где власть папы незыблема?
— Да, понимаю, — я кивнул и посмотрел на дверь спальни. — Что с ней происходит? И почему этот лекарь так долго возится? — волнение все нарастало, и я невольно положил руку на изголовье меча, чтобы хоть немного успокоиться.
— Если сеньору напоследок не отравили, а это невозможно, потому что я не мог заставить ее даже воды попить, то можно и без лекаря предположить, что она непраздна, — Леонардо пожал плечами, словно речь шла о погоде. — Я художник, который за время, поведенное здесь, смог до мельчайших подробностей изучить ее тело, и недавно начал замечать характерные изменения. Но, я удивлен, почему она сама не заметила этого, ведь она не впервые вынашивает ребенка.
О, черт, только этого нам не хватало. Ребенок привяжет Катьку к одному месту. Она не сможет мне помочь со своими родственниками, особенно с дядьями. Но с другой стороны, ребенок вполне может претендовать на эти земли, а это хорошо. У Катьки появится свой дом, который у нее отобрать будет проблематично, потому что ни она, ни я этому не позволим случиться, главное, чтобы родился мальчик. Я внезапно сел прямо. А ведь, если родится мальчик, то он будет не только Риарио, память о самом звездном представителе этой семейки еще хранится у каждого, кто живет в разрозненной Италии, и это я не беру во внимание знатность его рода, потому что понятия об этом не имею, но еще и Сфорца, и это совершенно меняет дело. Мне жаль, Катюша, но придется тебе некоторое время погостить у Лоренцо, пока я буду решать возникшие вот прямо сейчас проблемы, а потом мы поедем в Милан, как я тебе и обещал, и, если ты к тому моменту не опомнишься и не передумаешь, то я даже подержу Людовико, чтобы он сильно не брыкался.
Глава 2
Катерина
Я несколько отстраненно отдалась в руки Вианео, думая о том, что же делать дальше. Та эмоциональная перепалка с Ванькой ни к чему не привела, даже особо выговориться не получилось. Какие цели он преследовал мне было так до конца не понятно, но то, что я должна оказаться в Милане и очень серьезно поговорить с одним засидевшимся не на своем месте родичем, обсуждению особо не подлежало, даже, если ему пришлось бы сделать круг. Но вот то, что князь Иван от меня теперь не отделается, было таким же фактом, как и то, что земля круглая, что подтвердилось тем, что мы все же каким-то чудом смогли встретиться.
Я повторяла все, что просил меня сделать лекарь, но в себя пришла, когда он пытался взять мою кровь, чем-то похожим на длинную медицинскую иглу, но не такую стерильную, как в моем мире, и явно органического происхождения. Остается надеяться, что не умру от сепсиса после всех его манипуляций.
— Когда именно вы почувствовали недомогание? — не отвлекаясь от смешивания чего-то с чем-то, поинтересовался Вианео.
— Минут тридцать назад. До этого все было нормально, — я пожала плечами. — Я за последние дни очень мало ела, скорее всего это из-за эмоций и элементарного недоедания. После стакана воды мне полегчало и больше не мутило, поэтому вряд ли это отравление.
— Это не отравление, сеньора. — Он внимательно посмотрел на что-то синее в глубоком блюдце и задумчиво перевел на меня взгляд. — Я могу вас еще раз осмотреть?
— Да пожалуйста, — после того, как он принимал у меня роды и длительное время выхаживал, никакого стеснения перед ним я не испытывала. Он был обычным врачом, а я его пациенткой, поэтому спокойно, второй раз за последний час, скинула платье и дала себя еще раз ощупать и осмотреть.
Он кивнул, словно нашел какое-то подтверждение своим мыслям и отвернулся, возвращаясь к тому набору биологических жидкостей и каких-то химикатов, которые стояли перед ним на столе. Не помню, но кажется, своеобразного рода алхимия не слишком приветствовалась в это время, а на первый взгляд его манипуляции казались именно ей. Хотя, учитывая, что он находился на служении у гонфалоньера Святой Церкви, ему прощалось довольно многое.
Подождав, пока я снова надену свое черное простенькое платье без замудреных завязок на спине, он повернулся ко мне, видимо, чтобы сообщить о моем смертельном и неизлечимом заболевании, по крайней мере, вид у него был именно таким.
— Сеньора, я не знаю, как вы отнесетесь к тому, что я сейчас скажу, учитывая ситуацию, в которой вы оказались, — начал подходить к проблеме издалека Вианео, и от его слов в груди словно что-то сжалось, не предвещая ничего хорошего. — Но я абсолютно уверен в том, что скажу, ведь срок уже не сказать, что слишком маленький…
— Что ты хочешь сказать? — во рту пересохло, а голова снова закружилась. Нет-нет, лучше бы это было смертельное и неизлечимое заболевание.
— Вы носите ребенка, сеньора, — набатом в голове прозвучало заключение Вианео.
