съездить и проверить, что там и к чему, а то, действительно, дружина могла попытаться и в город зайти, с требованием выдать им их князя.
— Говорят, что дела те с молодой и горячей вдовушкой связаны, — он хмыкнул, гладя на то, что я на мгновение смутился. — Да не прячь глаза, княже, дело молодое, все понимаю.
— Все, да не все, — я покачал головой. — Вдовой сеньора стала буквально вчера, она в трауре, потеряла детей и, князь, носит наследника, угасшего вроде бы рода.
— Н-да, ну ничего, время все сотрет, — Холмский покачал головой и посмотрел на показавшуюся Катерину, к которой в этот момент подъезжали какие-то франты, сочувственно. — Васька Милославский приехал и сказки давай рассказывать, но я понял только про то, что раньше этими землями правили цари и, что Рюрик, от коего род твой пошел, с ними в родстве, — Холмский неотрывно смотрел на меня. — Правда это?
— Не знаю, — я повел плечами. — Это может быть правдой. Но наверняка не знает сейчас уже никто. И если и оставались какие-то доказательства, то они давно утеряны, сгорели вместе с Римом, который неоднократно горел в те времена. Одно я знаю, Олег Вещий не был сыном Рюрика, он был его племянником, и вот этому в летописях доказательства встречаются, но опять же, не во всех. Кто тогда правду баял, а кто придумки писал? — я развел руками.
— Ежели Васька не напутал ничего, и ты, княже, решил здесь обосноваться, и нам всем дом новый завоевать, то не забудь эту былину, потому что, раз ты ничего не можешь доказать, будучи прямым потомком Рюрика, то и никто не сможет этого сделать, а иной раз, такие вот присказки, ох как пригодиться могут. Да и мы вполне можем потомками тех воев, что с Рюриком пришли, оказаться, чем черт не шутит? Тут слово шепнет кто-то, там услышит… — он повернулся и махнул рукой, призывая воевод шевелить задницами. — Поход!
Мы тронулись, и я сделал знак, чтобы мои воины пропустили маленький отряд Катерины вперед, оставаясь в арьергарде. Мне не терпелось закончить прерванный разговор с Холмским, но тут ко мне подъехал мужик в доспехах и в берете, с огромным драгоценным камнем, который был чем-то вроде булавки, крепящей роскошное перо. Холмский оценил наряд франта и, прикусив губу, придержал коня, позволяя подъехавшему поравняться со мной, потому что именно ко мне он и направлялся.
— Эрколе д’Эсте, герцог Феррарский, — коротко представился он, когда я недоуменно приподнял бровь, разглядывая его. — Вам, цесаре, представляться не нужно, вас все здесь знают.
— Вот как? — я снова посмотрел на него. — И с какой стороны меня знают?
— Пока ни с какой, просто это несколько необычно, — ответил он уклончиво. — А вы можете производить впечатление на женщин, — он задумчиво смотрел в ту сторону, где ехала Катерина.
— Не настолько, как мне хотелось бы, — я продолжал смотреть на него.
— Вы путешествуете, смотрите на мир, а все теряются в догадках, почему? Не для того ли, чтобы, рассмотрев все хорошенько, уподобиться новому Александру? — он перевел взгляд на меня и теперь смотрел в упор.
— Мы пока никого не тронули, герцог д’Эсте, — сухо ответил я на его выпад.
— И это не может не волновать, — он покачал головой. Я напряг память. А это не тот герцог, у которого Риарио вместе с папой и Венецией отжал территории, что-то там с солью связано, по-моему, но я не уверен. — Цесаре, не сочтите за дерзость, но, вы женаты? — я подавился слюной и закашлялся, благодаря бога за то, что у меня во рту в это время ничего не находилось.
— Простите? — прокашлявшись, выдавил я из себя.
— У многих из местных правителей есть дочери и горячее желание держать папу и гонфалоньера подальше от своих земель. Тем более, что в спорах с Римом, каждый из нас может в любой момент остаться в одиночестве. Мало кто в Европе может идти против Святого Престола.
— Я совсем недавно овдовел, еще не закончен срок моего траура. Собственно, поэтому я предпринял это путешествие, чтобы немного отвлечься после смерти моей любимой Елены, — максимально пафосно сообщил я д’Эсте.
— Траур скоро закончится, — философски произнес он. — Вы же не намереваетесь покушаться на папу?
— Ваши вопросы ставят меня в тупик, герцог, — я снова едва не закашлялся. — Зачем мне это делать? К тому же, само покушение, по сути, ничего не решает, кардиналы просто выберут кого-то еще, — осторожно произнес я, думая, что мне делать с подобной откровенностью.
— Это да, — д’Эсте кивнул, но словно не мне, а своим мыслям. — Если надумаете осесть где-нибудь поблизости, то я всегда буду рад заключить с вами военный союз, да и какой-нибудь другой союз тоже.
— Я подумаю, но, спасибо за предложение, — д’Эсте отъехал в сторону, а затем развернул коня и поскакал к своему войску, которое оставил, чтобы поговорить со мной. Я же только покачал головой. Надо же, вот таких разговоров я точно не ожидал.
— Осторожно! — неподалеку раздался знакомый голос, и я увидел, как в крайней повозке Леонардо машет руками и орет на кучера. При этом дерюга, закрывающая что-то, находящееся в повозке отодвинулось, и я заметил дула пушек. Но они были гораздо меньше, чем уже привычные мне и… их было несколько?
Я направил коня к повозке, стараясь поближе рассмотреть эти странные дула, которые в этот момент старательно укрывал да Винчи. Одновременно со мной к телеге приблизился Аристотель.
— Что там у вас, сеньор? — окликнул он Леонардо, гладя на содержимое телеги с крайним любопытством.
— А какое вам до этого дело, сеньор? — огрызнулся он, но тут подъехал я.
— Мне тоже любопытно, — я хмыкнул, глядя, как сжались губы Леонардо, выражая внутренний протест, но потом он, весьма неохотно сдернул дерюгу полностью. — И что это такое? — я с удивлением рассматривал довольно небольшое орудие. Оно было демонтировано, поэтому легко помещалось в телеге вместе с другими вещами художника и лекаря, который ехал с ним.
— Это многоствольная и трехрядная пушка, — все также неохотно ответил Леонардо, глядя при этом не на меня, а на Аристотеля.
— Это невозможная конструкция, — фыркнул мой инженер. — Вы никак не смогли бы преодолеть ускоренное падение ядер. Может быть пушка и многоствольная, но стрелять она будет на короткие расстояния.
— Какая разница? — возмущенно ответил Леонардо. — При большой плотности огня, расстояние можно забыть, если речь идет о пехоте, например, а у нас нет тяжелой конницы, — и он покосился на дружину. Да, тяжелой конницей они точно не являлись. — И вообще, кто вы такой, чтобы так категорично мне указывать, даже не видя
