орудие в деле?
— Сеньор Фьорованти, позвольте мне удовлетворить мое любопытство, а затем уже будете спорить с сеньором да Винчи на отвлеченные темы, — перебил я открывающего было рот Аристотеля. Леонардо в этот момент возвел глаза к небу, словно что-то пытаясь вспомнить, а затем уставился на Аристотеля. Я вернул его внимание к себе, задав вопрос. — Я так понимаю, при залпе один ряд пушек стреляет одновременно? — Леонардо с трудом сфокусировался на мне и кивнул.
— Да, а потом можно перевернуть их и стрелять из второго ряда, в это время первый буде охлаждаться. Я назвал это оружие «Екатерина», — вот тут я не выдержал и отвернулся, закашляв в кулак, старательно маскируя кашлем гомерический хохот. Практически система залпового огня под названием «Катюша». Нет, я не смогу все время держать это в себе и не подколоть Катю. Я бросил на нее взгляд, она ехала в женском седле, хотя я не понимаю, как можно вообще ездить боком, высоко подняв голову. Нет, не смогу, даже, если она после этого будет пытаться меня убить, что в сегодняшних реалиях вполне может и не быть простой фигурой речи.
Катерина
Добирались мы до Флоренции дольше, чем планировали изначально. Лоренцо ждал нас у ворот в Форли, что было понятно, ведь я еще при первой встрече сообщила ему о своих планах. Ванька, словно привязанный, ходил за мной по пятам, пока я в пух и прах разносила всех в палаццо, скорее всего, просто не хотел выпускать меня из вида, чтобы меня снова никуда не понесло и ему не пришлось искать меня по всему городу.
Во время моего вояжа по бывшему дому, который может остаться за мной лишь в перспективе, я выкинула из сундуков все, что так тщательно мне собирали в дорогу, видимо, чтобы ничего не осталось, и хозяйка не решила вернуться, но я очень разочаровала многочисленных слуг, забрав с собой только золото, драгоценности и немного носимых вещей, чтобы можно было переодеться. Я же, хотя бы в перспективе, собираюсь вернуться, да даже если и не вернусь, то шмотки — это наживное дело.
Еще пару дней назад Бордони и его людям было поручено задание вытряхнуть все заначки Орси. Оставлять хотя бы одну серебряную монету в городе, в котором меня не будет год, в лучшем случае, на разграбление местным шакалам, я точно не собиралась. В итоге, сумма получилась довольно приличная, и было до конца не понятно, зачем этой семьи был нужен займ из городской казны в двести дукатов, который они, кстати, так и не вернули, и который добрый и щедрый Риарио им простил. Как противно было осознавать, что единственная семья, которой он доверился в этом проклятом городе, ударила его в спину, хотя я неоднократно предупреждала мужа, что он не должен безоговорочно доверять Орси, держа в уме исторические факты их измен.
Из всех тайников довольно большого квартала, подконтрольного когда-то Орси, получилось изъять около десяти тысяч дукатов, и это была еще не самая богатая семья в Форли. Складывалось ощущение, что самой бедной семьей, по факту, были именно мы, если бы не папская нычка и довольно приличное жалование гонфалоньера. Драгоценностей было тоже найдено на крупную сумму — бегло оценивавший их местный ювелир прикинул, что, если честно изъятое мной имущество перевести в дукаты, то получалось около двух тысяч.
Документы и письма я просмотрела бегло, передав документы на управления землями коммуне, чтобы не похерили виноградники и винодельни, несущие вполне реальную прибыль, а некоторые письма меня заинтересовали, но вникать в их суть у меня особого времени не было, поэтому я бережно сложила их в свой скарб, который сразу же сократился до четырех повозок, и то две, как мне показалось, были лишними, но одну честно поделили между собой да Винчи и Вианео, а еще одна послужила транспортным средством для одной женщины и трех детей. Все преданные Риарио наемники остались подле меня и были конными, что не удивительно. Удивительно было то, что к ним собиралось примкнуть еще с десятка два наемников, которые до этого находились в составе наемной армии, но доверие они утратили в ту самую ночь, показав, что даже контракт не спасает нанимателя от предательства, поэтому остались на страже города и палаццо, я не собираюсь тащить с собой не пойми кого и постоянно оглядываться, ожидая ножа в сердце.
А вот семейка Фео действительно ввела меня в ступор, и я не понимала, что мне с ними делать. Если Джакомо сыграл на том, что Кондор, так звали коня Риарио, отдавался в руки только ему и Джироламо, который старался ухаживать за ним лично, то что делать с Томмазо оставалось загадкой. Но я знала, что этот человек предан мне до последней капли крови, и до сих пор винит себя за произошедшее, хотя его родственник, по факту, не сделал ничего такого, что могло бы помешать быстрому налету на палаццо. Я кивнула, разрешая ему ехать со мной и, наконец, устремилась к выходу.
Проанализировав все произошедшее, я пришла к выводу, в котором теперь была полностью уверена, что в реальной истории Катерина сама приговорила Риарио к такой страшной кончине, потому что я прекрасно увидела и познала на собственной шкуре, как поступают правильно, если решают силой сменить власть: ни в коем случае не оставляют в живых женщину, которая может быть беременна, и всех детей, которые могли новой власти здорово нагадить своим правом наследования, которое складывается всего лишь из факта их существования.
В воротах палаццо меня остановил Чезаре, которому Ванька передал меня из рук в руки, а сам при этом повернул коня к воротам города, коротко бросив, что ожидать они меня будут именно там. Доросший до капитана парень пристально на меня смотрел и мялся, видимо, не решаясь заговорить о чем-то, очень важном для него.
— Да говори ты уже, — я погладила своего жеребца, дарованного Риарио самой королевой Изабеллой, даже не знаю за какие заслуги, которого привел в порядок Фео, а то после неравного боя с наемниками он был слишком возбужден, видимо праздную таким образом свою победу над мелкими людишками, и повернулась к своему телохранителю.
— Сеньора, я и так в необъятном долгу перед вами, и что-либо просить еще, будет неуважением…
— Чезаре, — я закатила глаза. Ненавижу, когда ходят вокруг да около. — Я прекрасно понимаю, о чем именно ты хочешь меня просить. Одна повозка осталась неразборной, как раз для твоей невесты и детей Орси, которых вы взяли под свою опеку. Тем
