Резко. А сам адмирал по-кошачьи отпрыгивает назад. Тишина. Ветер весело кружит серебристую пыль, смеется солнце, под сапогами Ойгена скрипит снег…
– Вы собрались преподнести мне маленький сюрприз, – смеется Вальдес, – или мне показалось?
– Ваши опасения, господин вице-адмирал, были вполне обоснованы. – Ойген церемонен, как всегда. – Примите мои поздравления.
– Охотно. – Моряк улыбается и атакует, ему весело, ему хочется еще раз удивить Ойгена, он обязательно это сделает, обязательно! А хорошо бы как-нибудь удивить их обоих…
6
Поединок продолжался, марикьяре стал еще осмотрительней, бергер – еще быстрее. Вальдес раз за разом пытался обработать клинок барона, бергер выкручивался, вынуждая противника замирать чуть ли не в пальце от закрытого колпачком острия. Удачи не добился никто. И не добьется, разве что у кого-нибудь подвернется нога, но случайная победа – не победа. По крайней мере, сегодня.
– Они оба первые, – негромко сказал Кальдмеер, – но Райнштайнером можно стать, а Вальдесом нужно родиться. Руппи, постарайся это понять.
– Господин адмирал, – вспыхнул Руппи, – я уже родился Фельсенбургом.
– Было бы неплохо, если б ты возобновил тренировки, – адмирал и не думал смотреть на покрасневшего адъютанта, – последний год ты слишком много был в море.
– Я уже договорился с виконтом Сэ. – Фельсенбург вновь выглядел довольным. – Мы начинаем завтра.
Они с Муцио тоже развлекались со шпагами… И с девушками, а потом Скварца влюбился в Франческу Гампана и женился. Друг был счастлив почти год. Теперь Франческа одна, и он один, сколько б ведьм его ни целовало. Было две любви, осталось два пепелища.
– Еще два круга, и я их разгоню. – Генерал Ариго подкрутил усы и усмехнулся. – Иначе торчать нам здесь до ночи.
Луиджи глянул вниз. Ничего не изменилось, разве что рубахи соперников взмокли от пота. Вальдес откровенно наслаждался, барон сохранял невозмутимость. Заканчивать они явно не собирались.
– Господин генерал! – Запыхавшийся суб-теньент выскочил из-за угла иглой из гайифской шкатулки. – Монсеньор срочно требует вас, командора Райнштайнера и теньента Сэ!
– Забирайте! – Ариго перевесился через перила. – Ойген, Вальдес, заканчивайте! Приказ герцога!
Барон кивнул и опустил оружие первым. Разогнавшийся Вальдес вполголоса ругнулся и протянул командору руку, которую тот и пожал самым торжественным образом.
– Это был хороший поединок. – Так говорят об удачном блюде, впрочем, бергеры в еде столь же серьезны, как и в бою.
– Хорошо, но мало, – хохотнул Вальдес. – Но мы еще продолжим. А что за спешка?
– Регент требует! – крикнул Ариго и повернулся к суб-теньенту: – Вы знаете, в чем дело?
– Да, господин генерал. Прибыл человек, называющий себя герцогом Приддом. Он предъявил подорожную, подписанную маршалом Алва. Сейчас гость в приемной герцога. Монсеньор желает, чтобы вы присутствовали при разговоре.
Часть VII. «Башня»[28]
Только зная наперед свою судьбу, мы могли бы наперед поручиться за свое поведение.
Франсуа де Ларошфуко
Глава 1. Талиг. ТронкоТалигойя. Надор. 400 год К. С. Вечер 9-го дня Зимних Ветров
1
На пороге стоял кабан, можно даже сказать, вепрь. В олларианской сутане и ботфортах со шпорами. Рыла с того места, где сидела Матильда, было не разглядеть, но широченные плечи, достойный их зад и стоящая дыбом щетина впечатляли. Ее высочество восхищенно охнула. Кабан развернулся, рыла у него не оказалось, вместо него торчал внушительный, впору хоть алату, нос, от которого двумя волчьими хвостами расходились черные с проседью брови. Щек, лба и подбородков, впрочем, тоже хватало.
– Это и есть овца заблудшая, но изловленная? – вопросил олларианец и почесал переносицу. – Хороша без меры!
– Не знаю, где здесь овца, – с достоинством произнесла принцесса, – но лично я вижу хряка.
– Сударыня, – пояснил из-за кабаньей спины Дьегаррон, – разрешите вам представить его преосвященство Бонифация, епископа Варастийского и Саграннского.
Принцесса хмуро оглядела ввалившееся чудище. Вблизи святой отец выглядел не лучше, чем издали. И это после Адриана и Левия…
– Я принадлежу к эсператистской церкви, – на всякий случай уведомила Матильда. – И не собираюсь на старости лет впадать в ересь.
– Не гневи Создателя! – потребовал незваный гость, нагло разглядывая генеральскую гостью. – Тебе до старости, что из Тронко до моря Холтийского на своих двоих, ибо что для чахлой пажити – осень, для тучной – лето, и колоситься ей до снегов к радости пахаря.
Кто бы говорил о тучности, а это брюхо с бровями могло бы и помолчать!
– Генерал, – церемонно произнесла алатка, – вы просили обращаться к вам, если у меня возникнут затруднения. Они возникли. Уберите этого еретика из моей столовой или дайте мне пистолет.
– Сожалею, сударыня. – Дьегаррон с трудом сдерживал усмешку, так что два пистолета было бы в самый раз. – Но я не могу поднять руку на духовную особу. К тому же после раны мне с ней не справиться.
– Не предавайся самообману, чадо, – пророкотала духовная особа, шаря взглядом по комнате, – ты не управился бы со мной и будучи здоровым.
– Не могу сказать наверняка, так как не пробовал, – блеснул глазами генерал, – но и вы в таком же положении.
– Нет равенства меж смотрящим с горы и блуждающим в низине. – Аспид запустил лапу в карман и извлек оттуда монету. – Подняв руку на пастыря своего, ты был бы посрамлен и унижен, как унизится презренный металл в руках бескорыстных.
Пальцы здоровяка сжались, красная рожа стала вовсе багровой. Запахло пережаренным луком и касерой.
– Маркиз, – светским тоном осведомилась принцесса, – вам не кажется, что становится душно?
Дьегаррон пожал плечами. Искореженная монета шлепнулась на скатерть, Матильда не сразу узнала кобрий[29] его величества Дивина. Непристойно изогнутый павлин надменно тыкался носом в собственный хвост.
– Так и будет! – торжественно возвестил епископ. – А теперь отвечайте, дети мои, и ты, душа заблудшая, отвечай. Пили ли вы сегодня или же провели день в праздности и тоске мерзопакостной и неподобающей?
2
Вечер мало отличался от дня: та же воющая серая мешанина за стенами, те же пляшущие по стенам тени, горечь загоняемого ветром назад, в трубы, дыма, назойливые собачьи плачи, сквозняки и тоска. Вьюга не унималась шестой день, заваливая надорские холмы сухим, колючим снегом. Во дворах еще можно было дышать, но выбравшийся из-за прикрытия стен рисковал задохнуться или, того хуже, быть заживо погребенным. Это понимала даже Айрис, впрочем, молодая герцогиня к здешним буранам привыкла. Прислуга вспоминала, что в день рождения Айри мело еще хлеще, а старый Джек, вопреки песьим пророчествам вставший на ноги, вспоминал бурю, обрушившуюся на Надор в год смерти старой герцогини. Тогда мело без передышки больше месяца, но Луизе с лихвой хватило и недели.
– Мама, – одетая для ужина Селина отложила щипцы для нагара и вздохнула, – Джек говорит, вьюга не кончится еще дня три.
– Да хоть восемь, – бодро улыбнулась капитанша. – Лучше снег, чем мороз. Метель, она снаружи, а холод в любую щель пролезет, ну а дыр тут, сама видишь… Не замок, а решето!
Дочка погладила жемчуг на шее и промолчала. Скучает по Левфожу или просто не по себе? Лучше бы скучала…
– Мы с тобой
