— Жаль, завтра уезжать, — шевельнула усами Варкинка. — Впрочем, ты тут не заскучаешь.
— Да и ты немного потеряешь, — усмехнулась Акаи. — Что тут у вас — крашеная трава на крышах? Пшш! Вот Фальхайн украсили, так уж украсили!
— Ишь ты! — усмехнулась и Варкинка. — Но с угощением вам нас не догнать.
— Где же вы взяли такое стадо куманов? — фыркнула Акаи.
— Куманы… Вот диво-то — куманы! — бахрома на шляпе Варкинки весело закачалась. — Такого зверя вы ещё не ели. И такую большую тушу вам не найти во всех фальхайнских стадах.
— Что за зверь такой? Хумраш, или куза, или ящер-трубач? — удивлённо мигнула Акаи.
— Больше, — качнула головой Варкинка. — Такого в Экамисе ещё не ели. И в Фальхайне тоже!
Кесса вздрогнула, растерянно посмотрела на Нингорса. Хеск, навострив уши, вглядывался в пыльное марево над дорогой. Ветер всколыхнул бахрому из крашеной травы, бросил в лица пыль и принёс издалека еле слышный рокочущий вздох. Речница, отставив чашку с недопитой суавой, поднялась на ноги.
— Нингорс, ты слышал? Найдёшь, где это?..
…Плетёная крыша опасно похрустывала под ногами, но её удерживали прочные балки — и под весом Нингорса, притаившегося за багряными «крыльями» на её гребне, она лишь слегка проседала. Кесса осторожно выглянула из-за «крыла» и увидела двор, со всех сторон окружённый глухими стенами домов. Узенькие переулки, выходящие на этот перекрёсток, перекрыли высокой бревенчатой оградой. У открытых настежь ворот стояли копейщики, и под их пристальными взглядами Варкины в простых светлых накидках разгружали повозку с дровами. Поленницы, прикрытые циновками, громоздились вдоль стен, в тёмном углу виднелся ларь с углём, а посреди двора, в десятке шагов от ближайшего дома, выстроился частокол из толстых стволов, покрытых шипами. Варкины, разгружающие дрова, косились на него с опаской — огромному зверю в дымчато-серых перьях явно было там тесно.
«Горка!» — Кесса от волнения прикусила палец. «Значит, его они надумали сожрать… Нуску Лучистый! Чтоб им самим зажариться живьём!»
Зурхан задумчиво бродил по загону — шаг в одну сторону, шаг в другую, и снова обратно, иногда останавливался и разглядывал колючую ограду, особенно пристально присматриваясь к воротам. Он подходил вплотную, обнюхивал верёвочные петли, почти касаясь их носом, протягивал к ним коготь — и пурпурные блики, блуждающие по частоколу, тут же слетались к нему, и ящер, вздрогнув, отшатывался и мотал головой.
— Настойчивый, — прошептал Нингорс, выглянув из-за плетёного украшения. — Знаю я это заклятие. Сколько раз он обжёгся? Я бы уже лежал пластом.
Потеревшись носом о пернатое плечо, Горка сел и опустил голову к засовам, глубоко впившимся в брёвна. Роскошный кованый замок закрывал ворота, Кесса таких не видела даже в эльфийском замке. Ящер протянул лапу к засову — багровые сполохи сплелись в ослепительную молнию, и Горка с рёвом отшатнулся и едва не опрокинулся на спину. Один из копейщиков, подойдя к загону, постучал копьём по ограде и сердито прикрикнул на ящера. Тот, встряхнувшись, принялся приглаживать взъерошенные перья.
— Бедный Горка, — прошептала Кесса, высматривая в ограде бреши. Но колючие колья стояли часто и вкопаны были глубоко.
Зурхан встрепенулся, поднялся на лапы, принюхиваясь и крутя головой. Кесса не успела нырнуть в укрытие и встретилась с ним взглядом. С гулким вздохом Горка вскинул лапы и бросился на ворота.
Ограда дрогнула, брёвна захрустели, но выдержали. Шипы глубоко впились в грудь ящера, перья потемнели от крови.
— Горка! — вскрикнула Кесса, но едва ли ящер её слышал — лапа Нингорса зажала ей рот. Алгана затолкал её в укрытие и сам распластался на крыше. Во дворе загомонили Варкины, повозка, отплевавшись от сажи, поползла прочь со двора, те, у кого не было оружия, вылетели за ограду ещё раньше. Сквозь просветы в плетёных украшениях Кесса видела, как стражники, встревоженно озираясь, подходят к загону, просовывают копья сквозь ограждение, резкими криками отгоняют зурхана от ворот. Ящер не замечал их — он смотрел туда, где недавно была Кесса, часто мигал и шипел, встряхиваясь всем телом. Речница подалась вперёд, но Нингорс ухватил её за плечо и вдавил в крышу.
— Он узнал меня, — прошептала она еле слышно.
Горка с тяжёлым вздохом опустился за землю. Перья на хвосте были взъерошены — он не стал складывать их. Понюхав окровавленную грудь и лизнув ранку, он лёг и закрыл глаза. Стражники, недоумённо переглядываясь, отошли.
— Нингорс, ты видел? Горка узнал меня и попросил о помощи! — прошептала Кесса. — Нельзя его тут бросить!
— Тут самое время прилететь праматери зурханов, — на миг стиснул зубы Нингорс. — Видел я всякое, но такого…
— Нет праматери зурханов, — вздохнула Кесса. — Прилетели только мы. Эти проклятые шипы… Как подло!
— Тише, — прошептал хеск, выглядывая из укрытия. — Надо подумать.
Зурхан лежал, не шевелясь, и ветер колыхал его перья. Кесса испугалась, что шипы воткнулись слишком глубоко, но разглядела, что бока ящера слегка вздымаются.
— Петли на дверце разорваны, — заметил Нингорс с широкой ухмылкой. — Они Горку не выдержали. Остаётся замок… он один, засовов два. Если убрать заклятие и обуглить дерево, дверца вылетит от лёгкого толчка. Вон там ещё одно заклятие той же природы… и печать-ловушка сразу за воротами… ничего неодолимого, но дома закоптятся.
— Да хоть бы дотла сгорели! — сверкнула глазами Кесса. — Ты хитрец из хитрецов, Нингорс, прямо как Речник Кирк. Займись заклятиями, а я отвлеку стражу и…
— Подожди, — Нингорс положил тяжёлую лапу ей на плечо. — Эти стражники — не помеха. Помеха — вон те…
Кесса удивлённо мигнула, переводя взгляд с копейщиков во дворе туда, куда указывал хеск, — на улицу, идущую мимо закутка с зурханом, варкинский патруль на бронированных хумрашах, второй патруль, выезжающий из-за угла, и пятёрку боевых анкехьо. Их всадники были одеты очень ярко, и шляпы их были особенно широкими.
— Надо выбраться к воротам и миновать их, — думал вслух Нингорс, недовольно подёргивая ушами. Чем дольше он размышлял, тем сильнее морщился. Кесса следила за ним, затаив дыхание.
— А ведь там ещё ров… — припомнила она. — Нуску Лучистый, там же целое войско ждёт Волну! Лучники, копейщики, чародеи… они из Горки ежа сделают!
— Если его увидят, он до ворот и не доберётся, — буркнул Нингорс.
Шорох внизу насторожил его, и он, прижав Кессу к крыше, осторожно выглянул из укрытия. Речница вывернулась из-под его лапы и увидела, как стражники с копьями наперевес уходят со двора. Жара измучила их так же, как и Нингорса, они свесили языки набок и едва не забыли запереть ворота — но последний из них всё же задержался, чтобы задвинуть засов. Они скрылись за углом, и улица опустела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
