Второй раз – три года спустя. Дан Феретти был в столице по каким-то делам и остановился у них проездом.
Катарине он показался донельзя глупым и напыщенным, но выводами с мужем она не поделилась. А когда лет пять тому назад братья поссорились, даже и грустить по этому поводу не стала.
Данов много! А торговых дел, таких, как Дом Лаццо, куда как меньше.
Обойдутся они без Феретти!
Так и вышло. А вот Феретти без них не обошлись, увы.
И сейчас Джакомо честно рассказывал:
– Мой брат запустил поместье до полного разорения. Туда придется вкладывать бешеное количество денег.
Катарина подняла брови. Мол, откуда? С твоих выигрышей? Или как?
Джакомо качнул головой.
– Я этого делать не собираюсь, Кати. Попрошу твоего отца, пусть посоветует грамотного управляющего. Просто не станем брать с крестьян никаких денег следующие лет пять. Или даже десять. Энцо сейчас девять лет… ладно, до его пятнадцатилетия. Пусть поживут спокойно, авось и жирок отрастят. А там посмотрим.
– Я тоже поговорю с отцом, – благосклонно отнеслась к решению мужа Кати. – Тут надо подобрать умного человека, который не станет воровать. А может, захочет потом остаться в Феретти на службе у твоего племянника?
– Не станет воровать – без меры, – уточнил Джакомо, усмехнувшись. Бывают управляющие, которые не воруют. Бывают, наверное. Но почему он ни разу таких не видел?
Супруги переглянулись – и весело заулыбались. Они действительно отлично понимали друг друга.
Любовь? Страсть?
Безусловно, отличные вещи. Только очень часто проходящие. Или вообще проходящие мимо.
А вот дружба, уважение, взаимопонимание могут оставаться надолго. На всю жизнь. И весьма ее облегчить. Если, конечно, приложить усилия. Но супруги были благодарны друг другу и старались.
– Хорошо. С поместьем так и решим. И если ты захочешь что-то туда вложить, дорогой, поговори с отцом. Папа подскажет, что и как будет лучше.
Джакомо кивнул.
– Я пока ничего не планирую, Кати. Но если решусь – обязательно. Лучше твоего отца мне совета не даст никто.
Катарина расцвела в улыбке. И тут же погасила ее. Кстати – не зря. Улыбка ее уродовала так, что страх сказать было. Показывались редкие зубы, самым причудливым образом разбегались бородавки, появлялись морщины…
Что уж там!
В первую брачную ночь Джакомо потушил свет, не только чтобы сберечь стыдливость невесты. В темноте можно себе было хоть что-то представить. И то время для настроя потребовалось…
– А остальные? Я правильно понимаю, что, когда мальчику исполнится пятнадцать…
– Надо будет подобрать ему подходящую невесту и отправить в поместье. Лучше бы такую же умницу, как ты. И с такой же прекрасной душой. Но это очень большая редкость.
Катарина польщенно улыбнулась.
Знал муж, как сделать ей комплимент. Отлично знал. Хвали он ее внешность, не поверила бы.
– Я подумаю. Время пока еще есть.
– Вот и замечательно. Что до эданны Феретти… Катарина, милая, начинай через месяц брать ее с собой в церковь. А до той поры предлагаю распространять слухи, какая она очаровательная, скромная, милая…
– Джакомо?
– Не уверен, что она еще раз выйдет замуж. Но покровителя найдет легко. И тот снимет Фьору Феретти с нашей шеи.
– И ее детей?
Джакомо забавно сморщил нос.
– Вряд ли. Кати, ты приглядись к Мие. Малышка хоть и похожа на мать, но весьма и весьма неглупа. Даже и не знаю, в кого такое чудо уродилось, братец мой тоже умом не отличался…
– В дядюшку? – невинно поддразнила мужа Кати.
Джакомо только фыркнул.
– Кати, дорогая, выбирая между тобой и Фьорой, я бы всегда выбрал тебя. Только тебя. Поверь, внешность – не главное. Та же оспа может изуродовать дану Феретти так, что от нее кони шарахаться будут. А твое доброе сердце и светлая душа – они всегда при тебе.
И поцеловал супруге руку.
Нежно так, ласково…
Катарина покраснела.
– Жако, конечно, девочка в тебя. Весь ум, отпущенный семье Феретти, ты унес с собой. И я так рада, что мой отец согласился на твое предложение…
– И я рад, – признался Джакомо.
И ведь не лгал, подлец.
Жену он взял по расчету. А деньги – по чистой и нежной любви.
– Так вот, дорогая, приглядись к Мие. Она действительно неглупа и свою выгоду может понять. А среди торговых партнеров твоего отца наверняка найдется кто-то… молодая жена, дана, из приличной семьи, красивая, умненькая… бесприданница? Бывает и такое. Но если она вторая-третья по счету, какая разница? Наверняка ты знаешь нескольких достойных вдовцов.
– Пойдет ли дана за ньора?
– Фьора упоминала, что Мия еще не стала девушкой. Так что год у тебя есть. Посмотри, подумай, но мне кажется, что монастырь или место приживалки при племянниках ей будут не по вкусу. А если не супруга, так любовница… о, Кати, прошу тебя! Я знаю, что дамы в курсе многих событий, происходящих в Эвроне. Ты же умничка и понимаешь, что любые обстоятельства надо обернуть нам на пользу. В идеале – нам и семье Лаццо.
Катарина кивнула.
Муж был прав, как и всегда. Что ж…
– Хорошо, Жако. Я поговорю с подругами и пригляжусь к девочке. А младшие?
– Пока – глина. Лепи что пожелаешь. Чистый лист.
Катарина задумчиво повертела в руках четки.
– Но при правильном воспитании пользу может принести каждый. Жако, ты меня убедил. Я пригляжусь к девочкам, обещаю.
– Кати, родная, я всегда в тебя верил.
– Я пойду спать, – поднялась из-за стола ньора. – Завтра будет тяжелый день.
Джакомо тоже встал.
– Дорогая, я умоляю простить меня… я с дороги и безумно устал. Но если ты разрешишь мне прийти сегодня… хотя бы спать с тобой рядом. Я так люблю обнимать тебя, и знать, что ты со мной, слушать твое дыхание, чувствовать твой аромат…
Катарина покраснела.
– Я буду счастлива, Жако.
И быстро ушла к себе.
Джакомо улыбнулся ей вслед и вернулся к столу. Да, в юности он сделал верный выбор. Бабами очень легко управлять, зная, как они устроены. Если бы он сказал, что устал и в ближайшие два-три дня ни на что не способен, супруга могла бы обидеться.
А поменяй формулировку? И Кати счастлива.
Ей надо быть спокойной и счастливой, потому что иметь дело с эданной Феретти – это жуть жуткая, незабываемая. Вот ведь…
И у братца ума было что в пустом шлеме, и у его супруги так же… убил бы! Действительно интересно, в кого у них старшая девчонка пошла?
Страшное сочетание, умница и красавица, мужчины в очередь выстроятся, чтобы ее только увидеть. И этим тоже можно будет поторговать…
Что-то получить, где-то выиграть… он еще с Фредо Лаццо поговорит, вот уж кто умен, так это тесть. Конечно, поделиться чем-то придется, но это уже мелочи. Главное, самому Джакомо почти ничего и делать не придется. А это хорошо, это очень хорошо.
* * *
Мия проснулась утром с ощущением чего-то неправильного.
Неприятного…
Внизу живота болело, тянуло, она ощущала себя разбитой и измученной…
Что происходит? Что с ней такое? Она заболела?
Девочка откинула одеяло, собираясь выбраться из кровати, и с ужасом уставилась на пятно крови.
Она поранилась?
Но… когда?! И чем? И… и как?! Где рана?
Может, через пару минут она бы и сообразила, но дверь в комнату стукнула. Вошла мама.
Очаровательная, как и всегда, серое платье только подчеркивает блеск золотых волос…
– Мия, уже почти вечер. Все давно проснулись, мы начали за тебя беспокоиться…
Взгляд Фьоры упал на простыню.
– Ах вот оно что? Ты стала девушкой…
Теперь Мия и сама сообразила. Но… неприятно же!
И живот болит!
– Мама, это всегда так?
Фьора сморщила носик.
– Да, дорогая. Всегда.
– Больно…
– Я понимаю, Миечка. Сейчас я прикажу служанке принести тебе все необходимое и помогу в первый раз.
Мия кивнула с благодарностью.
Фьора, конечно, своеобразный человек. Но здесь и сейчас весы качнулись в сторону Мии. И это радовало. Эданна Феретти отдала приказания, потом вернулась к дочери и приобняла ее.
