Мальчик пошел один на городское Всехсвятское кладбище договариваться о похоронах. Шла война, а бюрократия продолжала действовать. Говорят, нужна справка о смерти. Пришлось снова идти в больницу.
– Мы так просто справку не даем. Вдруг он умер не своей смертью. Вы его привозите к нам, мы его здесь обследуем, – таков был вердикт местных эскулапов.
Вновь, теперь уже мертвого, сын погрузил труп отца на салазки, закатал, словно свечку, в одеяло и привез в морг. Там его приняли без лишних слов, и через некоторое время выдали справку о смерти.
С ней сын помчался на Всехсвятское кладбище, где наконец-то определили место для могилы. Копать самостоятельно он уже не отважился и уговорил двух мужиков за какую-то вещь из дома выкопать могилу.
После того, как они с трудом вырыли могилу в мерзлой земле, Василий помчался к другу отца Горбатенко, столяру с гармонной фабрики.
– Слушай, Иван Васильевич, гроб надо сделать.
– Гроб – это не гармонь, но попробую.
Пришел потом к ним домой, стал искать подходящие доски. Но найти что-либо было трудно. Некрашеный гроб он смастерил из разного хлама от всяких строений.
А тем временем сын положил оставшуюся стружку в салазки и поехал в морг. Положил он отца, замороженного, голенького, легкого в гроб, накрыл одеялом, как мог, там же гвоздями заколотил крышку и отвез в последний путь на кладбище в сопровождении двух примкнувших по дороге соседок.
Жизнь продолжалась. После смерти отца Василий остался круглым сиротой. До совершеннолетия ему была назначена со стороны гороно, которое следило за беспризорниками, чтобы те не угодили в тюрьму, опекунша Вера Ивановна. Она что-то выращивала на огороде и торговала на базаре. Тем и жили. До сих пор Василий Петрович испытывает к ней чувство глубокой благодарности за ту помощь, которую она ему оказывала даже после того, как вышел назначенный опекунским советом срок.
Когда нищета своей костлявой рукой совсем приперла к стенке, появилась идея продать большой пятиоконный дом и купить поменьше. Вскоре дом на Тимирязева был продан, и Василий со своей опекуншей переехали в маленький трехоконный домик с участком, который находился на улице Пионерской, почти на самой окраине города.
Вася жил в отдельной комнатке, справа от кухни. Просторная проходная вела в комнату к Вере Ивановне, которая поддерживала в доме чистоту и порядок. Она, как и прежде, занималась разведением цветов, продавая их на колхозном рынке иногда вместе с Марией Михайловной, матерью Юрки Почукаева.
После окончания девяти классов из-за предельной скудности жизни у Василия не без влияния ближайшего окружения на какой-то момент возникло желание идти в техникум. Сосед-приятель Борис Андреев все совращал его поступать вместе с ним в Тульский механический техникум имени Мосина. Там платили неплохую по тем временам стипендию, да и специальность можно было получить неплохую.
Сдерживало, с одной стороны, то, что в техникум принимали с восьмилетним образованием, а он уже девять классов закончил. И год отдавать не хотелось. С другой, на него сильное влияние оказывал закадычный друг Юрий, все семейство которого в один голос рекомендовало им идти после школы сразу в институт. В конечном счете авторитет почукаевской семьи перевесил, и Василий решил окончить среднюю школу, чего бы это ему не стоило.
Несколько одноклассников, которые были постарше, добровольцами после девятого класса пошли на фронт. Вовка Рохленко вернулся, а некоторые погибли, «недолюбив, недокурив последней папиросы». После краткосрочной подготовки их бросали в самое пекло. Предчувствие близкой победы прибавляло энтузиазма, но отсутствие боевого опыта отказывало порой в благоразумии.
В июле сорок четвертого под Ясной Поляной был организован летний военизированный лагерь Тульского гарнизона для старшеклассников. До окончания войны оставалось уже меньше года, но об этом тогда еще никто не знал. Мобилизационные возможности страны были подготовлены для осуществления непрерывного цикла. Поэтому военкомат забирал всех призывников на полевые сборы.
Каждому выдали по русской трехлинейной винтовке о просверленным патронником, противогазу и саперной лопате. Ребят с полной боевой выкладкой не только муштровали строевой подготовкой, но и проверяли на выносливость трехкилометровыми кроссами и марш-бросками. Уставы изучали под руководством капитана Ф.Ф. Сюзева, который был у них старшим.
Жили всем классом в полуземлянке, питались вместе с солдатами. Так прошел месяц. А закончилось это маленьким бунтом, когда юные призывники показали характер. Полуголодные, оборванные, плохо обутые, они решили в последний день сборов взять штурмом продуктовый склад.
В субботу весь командный состав отправился отдыхать. Мальчишки остались одни, без всякого присмотра и решили напоследок «пошухарить».
Около продовольственного склада стоял часовой, их же товарищ с малокалиберной боевой винтовкой. Его живо оттеснили, замок сломали, и передовая часть самых бойких ребят устремилась через открытую дверь в землянку.
Но, к удивлению большинства, поживиться там было нечем. Оставалось только несколько плиток шоколада да огромное количество водки. Шоколад достался далеко не каждому, а водку выпили всю без остатка.
Василию ни того, ни другого не досталось, потому что там было человек 500 призывников, перешедших в выпускной класс. Но те, кто принял спиртного, да еще без закуски, быстро захмелели и стали вспоминать обиды.
Один припомнил, что от голода он как-то по-пластунски проник на кухню и, запустив руку в громадный котел, выловил оттуда большой кусок мяса. Повар это заметил, взял черпак и дал незадачливому ловцу по голове, после чего тот еле-еле уполз.
Мораль ясна: надо этого повара наказать. Потом вспомнили про некоторых командиров, которые за любую малейшую провинность сажали на «губу». Гауптвахтой в полевых условиях служила затопленная водой землянка с маленьким плотиком, где и приходилось «куковать» назначенный за ту или иную оплошность срок.
Во всех точках лагеря устроили засады со знанием того, чему учили командиры. Первым поймали повара, которого так «измочалили» черпаком, что будь здоров. Затем отловили и самого командира этих сборов.
Когда его окружила толпа призывников с угрожающим видом, он понял, что ему несдобровать. Но решил их запугать, вытащил из кобуры свой пистолет ТТ и сделал несколько предупредительных выстрелов вверх.
Обученная братва ничуть не испытала страха, а гонимая водочными парами, напротив, устремилась вперед. Кто-то ударил его прикладом винтовки и переломил руку. Досталось на орехи и другим офицерам, которые были вынуждены с позором бежать с поля боя, поскольку явное численное преимущество оставалось за их питомцами.
А утром наступило горькое похмелье. Когда все призывники проснулись, то поняли, что возмездие неотвратимо. Что делать? Идти домой. И нестройной толпой с винтовками за плечами ребята направились к городу. То ли партизаны, то ли пленные…
Когда дошли до Косой Г оры, то штурмом взяли трамвай, выгнав оттуда всех пассажиров, и добрались на нем до окраины Тулы.
На следующий день робко пришли каждый в свой военкомат, чтобы сдать противогаз, винтовку и лопату. Там никто не сказал им ни слова. Главное – они показали, что способны воевать хоть сейчас. Была в них такая остервенелость, взращенная тремя годами войны. После этого ребят направили в строительный батальон, где они занимались изготовлением штакетников и плакатов. Василий жил в землянке с одним художником, который рисовал всякие транспаранты и портреты видных полководцев. А затем их прибивали в нужных местах по указанию командования. Поэтому у всех, кто был в строительной команде, под подушкой, кроме винтовки, лежали еще молоток и гвозди.
Перед самым окончанием десятого класса наконец-то закончилась война. Этот День Победы запомнился навек. Все друг друга поздравляли, обнимали, целовали. И плакали. От радости и неизбывного горя.
Студенческая пора
Учись так, как будто тебе предстоит жить вечно; живи так, как будто тебе предстоит умереть завтра.
О. Бисмарк
Еще до окончания средней школы Василий, пытаясь поскорее выскочить из нищеты, пошел в военкомат, где просил направление в артиллерийское училище. Но над ним там только посмеялись:
– Малый, ты слушаешь радио? Война кончилась, повсюду идет массовая демобилизация, а ты, наоборот, в армию просишься. Иди, учись дальше. Там жизнь покажет.
Пришлось возвращаться домой и оканчивать школу. 1945 год был знаменателен не только как год Великой Победы, но и тем, что выпускникам впервые выдавали не просто аттестат о среднем образовании, а аттестат зрелости.
У Василия, в основном, там стояли хорошие и отличные оценки, за исключением литературы, где ему почему-то поставили «посредственно». Хотя сам он считает это закономерным и признает, что сильно отставал тогда от своих ровесников по общему развитию.
