— Я думаю, мы знаем о квантовой теории не больше, чем о Мэй Робсон по отпечаткам ее ног, — сказал Дэвид, прильнув к щеке Ингрид Бергман (лучшая женская роль в «Газовом свете») и отрезав мне путь к отступлению. — Я не думаю, что мы понимаем хоть что-нибудь в квантовой теории, туннелировании и в принципе дополнительности. — Он наклонился ко мне. — И в страсти.
Лучшим фильмом 1945 года был «Потерянный уик-энд».
— Доктор Геданкен это понимает, — сказала я, протискиваясь между лауреатами «Оскара» и Дэвидом. — Ты знаешь, он собирает исследовательскую группу для большого проекта по осмыслению квантовой теории?
— Знаю, — сказал Дэвид. — Хочешь посмотреть кино?
— В девять семинар по хаосу, — сказала я, перешагнув через братьев Маркс. — Мне пора возвращаться.
— Если тебе нужен хаос, лучше оставайся здесь, — сказал Дэвид, остановившись посмотреть на отпечатки ладоней Айрин Данн. — Мы могли бы сходить в кино, а потом поужинать. Тут рядом кафе, где подают картофельное пюре, которое Ричард Дрейфус превратил в Чертову башню в «Близких контактах третьей степени».
— Мне нужен доктор Геданкен, — сказала я, для вящей безопасности отступая к тротуару. Я оглянулась на Дэвида. Он уже перешел на другую сторону и разглядывал автограф Роя Роджерса.
— Ты смеешься? Он в этом разбирается не лучше нашего.
— Ну, он по крайней мере пытается разобраться.
— Как и я. Проблема в том, как может один-единственный нейтрон интерферировать сам с собой и почему здесь только два отпечатка копыт Триггера?
— Без пяти девять, — сказала я. — Я пошла на семинар по хаосу.
— Если тебе удастся его найти. — Он опустился на колено, чтобы получше рассмотреть автограф.
— Найду, — непреклонно сказала я.
Он встал — руки в карманы — и ухмыльнулся.
— Гениальный фильм, — сказал он.
Все повторялось. Я повернулась и почти побежала через улицу.
— В прокате «Бенжи IX»! — закричал он мне вслед. — Он случайно меняется телом с сиамской кошкой.
Вторник. 21.00–22.00. Изучение хаоса. Дюрхейнандер, Лейпцигский университет. Семинар по структуре хаоса. Обсуждение принципов хаоса. Фракталы, баттерфляй-эффект, волновые процессы. Зал Клары Боу.
Мне не удалось найти семинар по хаосу. Зал Клары Боу был пуст. В соседнем зале заседали вегетарианцы, а все остальные конференц-залы оказались заперты. Туннелировавшие по-прежнему сидели в танцзале.
— Прийди! — приказала женщина с усами, когда я открыла дверь. — И обретешь понимание!
Я пошла наверх — спать.
Я забыла позвонить Дарлин. Она, должно быть, уже выехала в Денвер, но я позвонила ее автоответчику и сказала ему, какой у нас номер на тот случай, если она все же прослушает сообщение. Утром надо будет предупредить в регистрации, чтобы ей дали ключ. И я отправилась спать.
Спала я плохо. Посреди ночи сломался кондиционер, так что утром мне не пришлось отпаривать свой костюм. Я оделась и спустилась вниз. Программа начиналась в девять с семинара Эйби Филдса «Удивительный мир» в зале Мери Пикфорд, завтрака в танцзале и просмотра слайдов по «экспериментам с запаздывающим выбором» в зале Сесиля Б. де Милля на антресолях.
«Завтрак» звучит прекрасно, даже если потом всегда выясняется, что это — жидкий кофе и пережаренные пирожки. Со вчерашнего дня у меня в желудке не было ничего, кроме рожка мороженого, но если где-то поблизости есть еда, там непременно окажется Дэвид, а я хотела избежать встречи с ним. Вчера это закончилось Китайским театром Граумана. Сегодня я точно так же могу угодить на Нотс-Берри-Фарм. Я не собиралась Допускать такого, несмотря на все его обаяние.
В зале Сесиля Б. де Милля было темным-темно. Даже слайд на экране оказался черным.
— Как видите, — сказал доктор Львов, — лазерный пучок прошел прежде, чем экспериментатор включил детектор волн или частиц. — Щелчок, следующий слайд. Темно-серый. — Мы использовали интерферометр Маха — Зандера с двумя зеркалами и детектор частиц. В первой серии экспериментов мы позволили экспериментатору самому выбирать аппаратуру и метод измерения. Во второй серии мы применили простейшую рандомизацию…
Снова щелчок. Белый слайд в черный горошек. Наконец-то мне удалось разглядеть свободное кресло у прохода, десятью рядами выше. Я бросилась к нему, пока не сменился слайд, и поспешила сесть.
— …две игральные кости. Эксперименты с бросанием костей показали, что, когда стоит детектор частиц, свет регистрируется как частица, а когда стоит детектор волн, свет проявляет волновые свойства независимо от того, когда был сделан выбор аппаратуры.
— Привет, — сказал Дэвид. — Ты пропустила пять черных слайдов, два серых и белый в черный горошек.
— Ш-ш-ш, — сказала я.
— Целью этих двух серий экспериментов было исследовать влияние осознанности решения на результаты. — Доктор Львов поставил следующий черный слайд. — Как вы можете убедиться, график не показывает существенной разницы между теми испытаниями, в которых экспериментатор сознательно выбирал регистрирующую аппаратуру, и теми, в которых аппаратура выбиралась случайным образом.
— Ты не хочешь позавтракать? — шепнул Дэвид.
— Я уже поела, — шепнула я в ответ и замерла в ожидании, когда возмутится мой голодный желудок. Он возмутился.
— Тут рядом — отличное заведение, где продают те самые вафли, которые Кэтрин Хепберн приготовила Спенсеру Трейси в «Женщине года».
— Ш-ш-ш, — сказала я.
— А после завтрака мы могли бы пойти в музей бюстгальтеров.
— Будь так любезен, помолчи. Я ничего не слышу.
— Или не видишь, — сказал он, но затих и хранил молчание на протяжении девяноста двух черных, серых и белых в горошек слайдов.
Доктор Львов включил свет и с улыбкой взглянул на аудиторию.
— Осознанность не оказывает ощутимого влияния на результаты эксперимента. Как заметил один из моих лаборантов: «Чертенок узнает, что именно вы собираетесь делать, раньше, чем об этом узнаете вы».
Очевидно, предполагалось, что это шутка, но я не нашла это особо смешным. Я открыла программу и попыталась отыскать что-нибудь такое, куда Дэвид точно не пойдет.
— Вы не собираетесь позавтракать? — спросил доктор Тибодо.
— Да, — сказал Дэвид,
— Нет, — сказала я.
— Мы с доктором Готаром хотим позавтракать где-нибудь в Голливуде, vraiment Голливуде.
— Дэвид как раз знает такие места, — сказала я. — Он рассказывал мне об отличном кафе, где есть тот самый грейпфрут, которым Джеймс Кэгни запустил в физиономию Мэй Кларк во «Враге общества».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
