Впрочем, скорее всего, Шеварднадзе задумался над этим не в счастливом десятилетнем возрасте, а много позже. Излишние сомнения помешали бы его удачной политической карьере. В годы массовых репрессий его отец тоже попал в черный список. Был выдан ордер на его арест. Но бывший ученик, сотрудник райотдела НКВД, предупредил учителя, и Шеварднадзе-старший исчез. Но Эдуарду, как сыну человека, попавшего под подозрение, отказали в поездке в пионерский лагерь. Для самого активного пионера школы это был удар. Но семье повезло. Угроза ареста миновала, и Амвросий Георгиевич благополучно вернулся домой.
В родном селе Мамати Эдуард окончил восьмилетку. Его старший брат Акакий погиб на войне, защищая Брестскую крепость. Эдуард на фронт не попал — война закончилась. Родители мечтали, чтобы он стал врачом, и он поступил в медицинский техникум в Тбилиси, который и закончил с отличием. Это открывало перед ним дорогу в мединститут. Но уже на первом курсе техникума он стал секретарем комсомольской организации. И когда ему предложили место в райкоме, он, не думая, согласился. Так что он стал не врачом, а инструктором райкома комсомола, потом заведующим отделом кадров и оргинструкторской работы. Пребывание в Тбилиси едва не закончилось для него плачевно. Он заболел туберкулезом, лекарств в послевоенной Грузии не хватало, и его отправили лечиться в высокогорное село. Свежий воздух оказался целительным. Болезнь прошла, и он вернулся к комсомольской работе.
В 1948 году его приняли в партию. В следующем году взяли слушателем в двухгодичную партийную школу при ЦК КП(б) Грузии. Многие партийно-комсомольские чиновники удовлетворялись и таким образованием. Шеварднадзе же поступил на исторический факультет заочного отделения Кутаисского государственного педагогического института имени А. Цулукидзе (Александр Григорьевич Цулукидзе был участником революционного движения в Закавказье).
Шеварднадзе окончил институт в 1959 году, уже будучи первым секретарем республиканского комсомола. Как и отец, он получил диплом учителя, но не русиста, а историка. В школе он никогда не преподавал.
В 1951 году во время отпуска он встретил свою будущую жену — Нанули — и влюбился. Друзья не советовали ему жениться, предупреждали:
— Испортишь анкету, и конец твоей карьере.
Отца невесты, полковника Раждена Цагарейшвили, расстреляли как врага народа. Сама Нанули сказала, что любит Эдуарда, но не хочет портить ему жизнь. Шеварднадзе поставил любовь выше карьеры. Они поженились, и это оказался на редкость счастливый брак.
Эдуард Амвросиевич стремительно поднимался вверх по служебной лестнице. Умный, энергичный, деятельный, да еще и хороший оратор, он не мог не сделать карьеры в комсомоле. Буквально каждый год он поднимался на одну ступеньку вверх.
В 1951 году его утвердили инструктором ЦК комсомола Грузии. В следующем году он уже секретарь, а затем второй секретарь Кутаисского обкома комсомола. В 1953 году его сделали инструктором Кутаисского обкома компартии Грузии и в том же году утвердили первым секретарем горкома комсомола. В его судьбе важнейшую роль сыграли события 9 марта 1956 года, когда студенческая манифестация в Тбилиси окончилась расстрелом.
ВОССТАНИЕ 1956 ГОДА
«Хозяином» Грузии в те годы был Василий Павлович Мжаванадзе. Он родился в Кутаиси, но в двадцать два года уехал из Грузии, потому что пошел служить в армию. Вернулся он на родину только через тридцать лет.
Мжаванадзе стал профессиональным армейским политработником, в 1937 году окончил Ленинградскую военно-политическую академию, был комиссаром соединений, членом военных советов разных армий, войну закончил в звании генерал-лейтенанта. После войны в качестве члена военного совета служил в Харьковском, Киевском, Прикарпатском военных округах. В Киеве он и познакомился с Хрущевым, который после войны работал на Украине. Никита Сергеевич вспомнил о нем, когда после смерти Сталина и ареста Берии для Грузии стали подыскивать первого секретаря.
Последние сталинские годы были особенно тяжелыми. По приказу Сталина там проводились массовые аресты и готовились несколько крупных дел — они были направлены против Берии. Вождь собирался его уничтожить.
Сразу же после смерти Сталина Лаврентий Павлович поставил во главе Грузии своих людей. Первым секретарем республиканского ЦК он сделал Александра Иордановича Мирцхулаву. Это бывший председатель Совмина Абхазии, полтора года он работал в Москве инспектором в аппарате ЦК. Его вернули в Грузию, а в марте 1952 года арестовали по делу так называемой мингрельской националистической группы. Это дело было направлено непосредственно против мингрела Берии. Однако в марте 1953 года Лаврентий Павлович его освободил. Правда, Грузией Мирцхулава руководил всего несколько месяцев. Когда в июне Берию арестовали, Мирцхулава поспешно присоединился к хору осуждавших, но должность не сохранил.
Хрущев не знал грузинские кадры, боялся, что там еще остались бериевские люди. Ему нужен был человек, которому он мог доверять. Василий Павлович Мжаванадзе не знал, что происходит в республике, не имел опыта хозяйственной работы. Но Хрущева его кандидатура устроила — надежный человек, грузин, а то, что давно утратил связи с республикой и чужой для местной элиты, так это только хорошо — будет ориентироваться на Москву. После сентябрьского пленума ЦК 1953 года Мжаванадзе перевели в Грузию. Он начал с чистки людей, как-то связанных с Берией, и действовал совершенно по-сталински.
Мжаванадзе вполне устраивал Хрущева. Василию Павловичу не повредило даже кровопролитие в 1956 году, когда Грузия восстала из-за Сталина. Президиум ЦК принял достаточно мягкое постановление «Об ошибках и недостатках в работе Центрального Комитета Коммунистической партии Грузии». Партийным органам республики предлагалось считать главной задачей «глубокое разъяснение решений XX съезда КПСС, антимарксистской сущности культа личности Сталина». Аппарату предлагалось «принять решительные меры по ликвидации последствий бериевщины, усилить борьбу со всякого рода проявлениями буржуазного национализма».
Мартовские события 1956 года оставили глубокий след в республике. Они больно отзовутся во время разгона митинга в Тбилиси в апреле 1989 года. Для всей страны взрыв страстей в Грузии будет полнейшей неожиданностью. Лишь немногие люди за пределами республики понимали и чувствовали настроения грузинского общества, скрытые от внешнего взгляда преувеличенным оптимизмом и восточной пышностью речей высшего начальства.
Александр Трифонович Твардовский после поездки в Тбилиси в июле 1962 года записал в дневнике крайне любопытные наблюдения:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
