— КТО НА МЕНЯ ТВАРИ! — взревел Разрыватель. Я под куражом завертелся в гуще солдат. Толкнуть одного ногой в живот. Наотмашь рубануть по лицу второго, присесть, коротким клинком на крит в левой руке полоснуть под коленом третьего. Подпрыгнуть.
Из Оскала выпрыгнул демон. Разорвал опешившего пехотинца на две части, опрокинул второго и снёс голову. По маске щёлкнула стрела, отчего голову дёрнуло. На крыше появился лучник. Рядом ещё один.
— СЮДА ИДИ ПОГАНЬ МРАЗОТНАЯ! СОЖРУ И ВЫСРУ! — взвыл Разрыватель. Захлебнулся в горле одного из солдат, хлюпнул. С безумным хохотом я подпрыгнул вверх, оттолкнулся от плеча ещё живого противника и оказался на крыше.
— Приветики!
Изумлённый лучник перевёл на меня оружие, получил стрелу в голову, отшатнулся. Получил ещё одну. Сбив с ног второго бойца, я бросил взгляд вниз. Солдаты, собранные хохотом, лезли на стены, пытаясь добраться до меня и падали под ударами бергхеймцев.
По крыше палил Ловелас. Неожиданное подспорье.
Прикончив врага, я выпрямился. Стены Твердыни окутало дымом и пылью. Через потемневшее небо летели новые снаряды, а там, откуда они отправлялись в сокрушительный полёт, бурлило сражение. Порталы находились на холме, огороженные деревянным частоколом, с которого в нашу сторону бежали солдаты Роттенштайна. Дальше начиналось нескончаемое поле военных шатров, расположенных посреди вырубки. Выкорчёванные пни создавали ещё одну линию обороны. Над фронтом носились какие–то летающие твари, со спин которых на сражающихся лилась то ли смола, то ли дёготь, то ли что–то ещё неприятное.
Я увидел, как прочь из портального городка вдоль крепостных стен удаляется отряд Айвалона, выжигая всё на своём пути. Внизу грохнула дверь — Олег ворвался в домик. Сквозь крышу послышался звук короткого боя. Белая пачка хиттолампийцев металась от портала к порталу. Пёстрая группа гхэулинцев двигалась налево от меня, отряд Светлолесья направо. Слаженно работаем!
— Чего встал? Дальше идём! — заорал снизу Головастик.
Я кивнул. И не увидел среди наших Ловеласа. Чёрт. Пока я выглядывал слугу Выводка — на крышу забрался Олаф, лицо в крови, одна лишь беззубая улыбка не заляпана.
— Скучно, — бросил он.
Стрела попала ему в плечо, развернула и викинг грохнулся вниз. Миша мгновенно излечил скандинава, и тот радостно расхохотался, ловко вскочил на ноги:
— Ещё! Я живу болью!
— Где Ловелас? — крикнул я, и, не дожидаясь ответа, побежал по крыше на следующую улочку, где уже появились солдаты Роттенштайна.
Девять героев, демон Оскала и шестеро лютых скандинавов — это мощная связка. Мы добрались до своего края частокола вообще без приключений, прошлись вдоль него, забивая последние очаги сопротивления. К атаке из порталов охрана готова не была и это сыграло нам на руку.
Добравшись до северного (надеюсь — северного) края, мы встретили там расфуфыренных гхэулинцев. Сарацины чистой воды. Все пёстрые, восточно–южного типа оружия. Не набрали ещё локальных шмоток. Мы давно уже перестали походить на викингов, то, что было добыто на острове Унии давно перекочевало на склад. Спутать нас с роттенштайнцем, светлолесцем или айвалонцем было проще простого.
Космополиты мы, короче.
Танки гхэулина встретили нас сомкнутыми щитами. Лицемер окрикнул бойцов, махнул нам рукой.
— На место сбора!
Алина со своими уже была там. Выглядела она озабочено. Сидела на связи, отправляя в чат послания. На крышах вокруг опорной точки застыли герои. Южный проход между порталами перегородили танки.
Среди светлолесцев застыл Ловелас.
— И где ты был, лесовичок? — бросил я ему на проходе.
— Заблудился, — ответил тот.
— Мои люди у места респа не отвечают! — сказала Алина. Говорила она с опущенным забралом. Здоровенный рыцарь с мелодичным, пусть и искажённым металлом, голосом. — Что–то случилось.
— Вскрыли?
— Могли. Там был отряд… Но это не хорошо. Мне это очень не по душе…
— Где Роттенштайн? — спросил я.
— На поле боя их нет. Мне постоянно докладывают. Может быть, портал отсюда прямо к ним?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Нет, — сказал из инвиза Кренделёк. — Я всё проверял.
Я запрыгнул на крышу, снова оглядываясь. Место сражения было всё ближе. Левый фланг продавили, и теперь войска закручивали оборону Роттенштайна, зажимая в кольцо. Я уже мог различить как несутся, обходя в тыл противнику, наездники на белых медведях. Как–то просто. С грохотом обрушилась часть стены позади меня. Вниз полетели тела защитников твердыни, словно игрушечные солдатики, брошенные капризным мальчиком. Баллисты ещё сражались — на моих глазах с предсмертным рёвом рухнул на землю дракон.
— Штурмовать стены не будем, я правильно понимаю? Всё снесём и пусть никто не уйдёт обиженным?
Катапульты забрасывали стены как заведённые. Да… Это вам не осада. Когда крепость никому не нужна — её можно сносить до основания.
— Да, такой план, — крикнула снизу Алина. — Роттенштайн скорее всего там, в Твердыне.
Или покрошил Айвалон на кладбоне.
— Связь с Волховом есть? Он же кого–то притащил из своих.
— Убили его. С нами шёл, — подал голос Лицемер. — Мне очень жаль, но больше у нас нет связи. Моя вина, я должен был беречь его. Простите…
— Плохо. В угол!
— Я виноват, конечно, но… нет.
Я махнул рукой. Странно, конечно. Но их было меньше. Надо было связного со мною отправлять.
— Чёрт. А ведь я надеялся, что сейчас мы полезем по лестницам на стены. Будем падать, кричать, умирать, вставать, лезть и по кругу. По кругу. Чтобы по красоте. Зис из спарта!
Говоря это, я всматривался в стены Твердыни, пытаясь различить хоть что–то у подножья, но там всё окутала пыль.
— Выдвигаемся к воротам, — приказала Алина. — Думаю, пока соберёмся — Айвалон уже займёт место возрождения.
— К воротам, сударыня? — изумился я. — Но у меня таран остался в другой сумочке!
— У нас тут каждый второй — таран, — парировала девушка.
Я вспомнил руины Корфа, которые сжёг Роттенштайн. Да, в её словах был смысл.
Средневековый штурм — это долгий и мучительный процесс. Куча фортификаций, всё простреливается. Кавалерия нападающих топчется, пехота гибнет, оборона голодает и прячет женщин с ножами и детей в подземельях. Все страдают и недовольны. Но всё меняется, когда приходит авиация. Отроенные союзниками летающие твари выкашивали обороняющихся с неба. Зловещие машины Волхова закидывали крепость через линию фронта. Мне очень хотелось посмотреть на эти громады. Они должны были быть как в эпическом фэнтези — многоэтажные дома на угле или пару, с полуголыми великанами в кожаных шлемах, подающих снаряды.
Но пока я видел только результат их работы.
Когда мы подошли к воротам, задыхаясь от каменной крошки и пыли, то вперёд вышли чародеи. Волшебный огонь расплавил преграду в считанные минуты. Решётки потекли раскалённым металлом на землю, и во внутренний двор крепости ринулись танки.
Рядом с воротами грохнулись осколки дымящегося снаряда. Лязгнул доспех мёртвого Небесного Охотника, сбитого защитниками, а теперь ещё и размозжённого артиллерией.
Я, викинги и игрок по имени Ромео охраняли хилов. Парень, тот самый, с двумя ятаганами, крутился и ощутимо нервничал, поглядывая то на меня, то на место сражения. Хилы же особо не старались, лишь иногда кто–то что–то выкрикивал, шептал или же просто поливал из рук магией кого–то во дворе. Скучная работа. Там, откуда неслись звуки сражения — было веселее.
— Бесславно стоять здесь, Лолушко, — сказал Харальд. — Зачем?
— Скучно, — поддержал его Олаф.
— Вдруг война? Вдруг коварная засада? Обход с тыла! — возмутился я. В голове помутилось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вы ошеломлены игроком Бомжара
Кураж!
— Блядь… — я крутанулся, как умалишённый, выхватывая Разрыватель. — ЧУВСТВУЮ ТВОЙ ЗАПАХ МРАЗЬ!
— Ополоумел? — спросил хевдинг, но за оружием тоже потянулся.
— Они здесь! Они здесь! — заорал я, и запустил хохотом. В пустоту.
