– С моей стороны это был риторический вопрос, – проговорил Хейден, стиснув зубы.
– Тогда извини, – ответил Тоулленд с раздражающей улыбкой в уголках рта.
Неужели Тоулленд не осознавал всей серьезности положения? Как всегда, брат Хейдена, Томас, здорово запутал дела, и теперь Хейдену приходится исправлять содеянное. Все обстояло бы гораздо проще, если бы Томас был женат на Софии. Взяв ребенка, Хейден здорово рисковал. Лондонский свет знал о продолжительной связи брата с прекрасной оперной певицей, однако тот отказался взять на себя ответственность за своего незаконного отпрыска.
Хейден не смог отказать умирающей женщине – принять нежно положенного в его руки младенца. В конце концов, у него были средства, к тому же ему было безразлично мнение света. Ричмонд-Парк сильно отличался от Мейфэр, и лишь немногие заметили, что он взял на воспитание «племянницу». Он нанял опытную няню и гувернантку, редко вспоминая о присутствии ребенка в своем огромном доме. Но по мере того как она взрослела, ему становилось все труднее не замечать ее присутствия. Мэдлин росла боязливым, замкнутым существом, нуждаясь во внимании, в любви. Хейден не знал, как ей их дать. Точнее, не мог дать всего этого.
Хейден налил себе шерри и одним глотком выпил содержимое бокала, затем взглянул на Тоулленда, ожидая услышать его мнение.
– Ты что, действительно настолько туп, Уэстфилд? Неужели ты не видишь единственно простого и правильного решения? Тебе нужна жена, жена! Ты понял, старина?
Хейден поперхнулся вином. Несколько желтых капель упало на его белоснежный галстук.
– Это абсурд.
– Абсурд? Нет, это единственное решение и к тому же очень разумное.
– Я ни за что не женюсь на дурочке! – вырвалось у Хейдена. – Все они – откровенные дуры. – По крайней мере, так ему казалось в последнее время. Скопище глупых, хихикающих дур, хлопающих перед ним ресницами. Перед их жадным взором стоял Ричмонд-Парк, его родовое имение, и больше ничего. Нет, он не пойдет на это!
Тоулленд кашлянул.
– Твоя жена, разумеется, исключение, – поспешил добавить Хейден. – Нет, я покончил с этим. – Поставив бокал, он достал часы и протер фалдой фрака стекло циферблата.
– Ну-ну, Уэстфилд, ты самый богатый человек в Дербишире. Они не могут не обивать твоего порога, желая стать хозяйкой в Ричмонд-Парке, а ты не можешь обвинить их за то, что при взгляде на тебя у них перед глазами возникают фунтовые бумажки.
– Это не относилось к Кэтрин.
В груди Хейдена все сжалось. Он встретился взглядом с Тоуллендом, а тот, помедлив, сказал:
– Возможно, Кэтрин росла с уверенностью, что станет твоей женой?
А теперь ее нет. Она умерла почти десять лет назад, славная, чуткая. С ней Хейден был помолвлен с детства. И она умерла за несколько дней до их свадьбы, ушла такой же юной, как и его сестра Изабел. Как его мать. Все женщины, которых он когда-либо любил. Черт побери! Похоже, над ним висит проклятие.
Хейден щелкнул крышкой часов и положил их обратно в карман.
– Я не собираюсь жениться. – Он отошел к окну и выглянул наружу. При виде обширного парка его сердце наполнилось гордостью. Волнистые, аккуратно подстриженные акры земли, незаметно переходящие в густой лес, простирались в такие дали, какие только мог видеть глаз. И все это принадлежало ему. Самые лучшие земли в Дербишире.
– Не собираешься? Что за галиматья? – Тоулленд покачал головой. – Разумеется, ты должен это сделать. И сделаешь: Неужели ты хочешь, чтобы Ричмонд-Парк достался твоему плачевно известному братцу? Не пройдет и года, как имение обанкротится, и тебе это прекрасно известно. Тебе нужен наследник, а Мэдлин – материнская забота. И не важно, твоя ли она племянница. Ты взял ее, она – твоя подопечная. Ты несешь за нее полную ответственность.
В уме Хейден пытался найти другое решение, что-то более разумное, но тщетно.
Черт возьми, как бы он сам ни презирал эту идею, Тоулленд был прав. Жена. Он не обязан любить ее, да и нe сможет полюбить. Но найти такую разумную женщину, которая подарит ему наследника и позаботится о Мэдлин, возможно, будет правильным решением.
Хейден шлепнулся в потертое кожаное кресло.
– А где, по-твоему, я могу найти жену? Ни одна из девушек в нашем графстве не годится на эту роль.
– А как насчет леди Миллисент Сандерленд?
– Надеюсь, ты шутишь? Думаю, это одна из самых бесчувственных женщин, которых я когда-либо встречал.
– Тогда, может, дочь виконта Стэнли? Старшая. Очень чувствительная девушка! И начитанная к тому же.
– Старая дева с лошадиным лицом. – Хейден стряхнул пылинку с рукава. – Я, пожалуй, могу получить нечто лучшее, чем ту девицу, которую не хочет взять ни один мужчина.
Тоулленд лишь в отчаянии развел руками.
– Тогда поезжай в Лондон. Побывай на балах, присмотрись к дебютанткам. Кто-то наверняка придется тебе по вкусу.
Хейден барабанил пальцами по подлокотнику кресла.
– Полагаю, ты прав. Обычно я не принимаю участия в светских мероприятиях лондонского сезона, но можно попробовать. – Хотя эта идея была ему в лучшем случае неприятна.
– Ну, не отчаивайся, старина. Возможно, тебе повезет. Ты найдешь ту единственную, которая войдет, пританцовывая, в твой дом и предложит себя. – Тоулленд откинул голову и рассмеялся.
Хейдену эта идея явно не нравилась, но он все же пробормотал, бросив непокорный взгляд в сторону приятеля:
– Возможно, так и случится.
Гленфилд, Эссекс
– Мама, я поеду туда. И что бы ты ни сказала, ничто не сможет переубедить меня. – Джейн сложила письмо и запечатала.
– Но, дорогая, ты же не можешь отправиться одна? – Мать потрогала пальцами монокль, лежащий на ее пышной груди.
– Я и не собираюсь ехать одна. Меня будет сопровождать Бригитты.
– Но Бригитта…
– Когда я уеду из Гленфилда, у Бригитты больше не будет никаких обязанностей. Она вполне справится с ролью дуэньи. Муж кузины Эмили встретит нас на почтовой станции и проводите Эшборн. Послушай, мама, ведь я всего-навсего собираюсь посетить родных. Эмили скоро предстоит рожать. Ей будет приятна компания близкого человека. – Джейн показала исписанный лист бумаги, лежащий на секретере. – Она откровенно говорит об этом. Кроме того, имение Гарденс расположено неподалеку от дома Эмили, а я так давно не видела бабушку и тетю Гертруду. Как ты можешь запретить мне повидаться с моими ближайшими родственниками?
– Я ничего не запрещаю тебе, Джейн. Но ты ведь понимаешь… твоя бабушка… ну… не совсем в себе. Ее нервы ни к черту не годятся! Она ведь не сможет перенести ни малейшего возбуждения.
Ее нервы. Именно поэтому Джейн хотела поехать чуда и увидеть, в каком состоянии на самом деле пребывали бабушкины нервы. Узнать, какая правда скрывалась за произносимыми шепотом словами и завуалированными намеками на загадочную болезнь, которая поражала всех женщин по материнской линии.
