Она принялась одеваться, стараясь не шуметь. Натягивая вельветовые брюки и теплый свитер, Шаннон радовалась, что сестра все еще спит, громко посапывая. Она могла попробовать соорудить какую-нибудь прическу из копны темных волос. В это утро Шаннон хотела выглядеть необычно. Сначала она попыталась уложить шиньон, затем, разочарованно вздохнув, сделала себе «конский хвост». Это смотрелось несуразно, и в конце концов Шаннон заплела обычную косу, закончив с ней как раз к моменту пробуждения Керри.
В свои семнадцать лет Шаннон трезво оценивала собственную внешность, а в это утро особенно досадовала, что совершенно не соответствует австралийским стандартам. А вот ее сестра Керри вполне соответствовала тому типу красоты, который преобладал на всем пространстве от Дарвина до Аделаиды. В зеркале Шаннон увидела медно-красные волосы сестры, появившиеся в вырезе свитера, который она натягивала на себя. В тринадцать лет Керри была развитой для своего возраста, и даже грудь у нее была больше, чем у Шаннон.
— Давай побыстрее, а то опоздаем, — сказала Шаннон.
— Все равно я буду быстрей тебя. Хочешь чаю? — защебетала Керри.
— Нет времени.
— Почему ты меня не разбудила? — спросила Керри, хватая хлыст.
Сестры, хорошо знающие привычки и даже мысли друг друга, натянули ботинки и в возбуждении выскочили из дома, даже не придержав входную дверь, которая громко хлопнула им вслед.
— Давай вперед — я перегоню тебя у конюшни! — крикнула Керри.
Они с грохотом сбежали по лестнице деревянного бунгало, стоящего высоко над руслом высохшего ручья. Дом, покрытый белыми асбестовыми плитками, нуждался в покраске, но тем не менее выглядел очень уютным, как и голубые холмы, окаймлявшие Кунварру.
Задыхаясь от смеха и бега, сестры наконец достигли конюшни. Отмахиваясь от мух, роившихся летом вокруг фермы, они взяли принадлежности для верховой езды и понесли их на другой край загона, обсаженного эвкалиптами. Шаннон оседлала свою кобылу по кличке Ириска и оглянулась в поисках Керри. Та уже сидела на Великолепном — чалом мерине, который считался лучшей лошадью в Кунварре.
— Поехали! — нетерпеливо крикнула Шаннон.
С того дня как они услышали, что Чарли собирается привезти к ним на лето настоящего английского лорда, обе старались сделать вид, что это их вовсе не интересует. Отчасти из-за язвительных замечаний отца насчет англо-ирландских мародеров, отчасти потому, что втайне были убеждены, что Зан окажется типичным английским снобом. Тем не менее от одного имени — лорд Александр Фитцгерберт — на ум приходили истории о сказочных принцах, и поэтому сестры сгорали от нетерпения наконец его увидеть.
Огибая большой дом, Шаннон заметила на широкой веранде Мэтти Фремонт. Хозяйка Кунварры помахала рукой проскакавшим мимо девушкам. Из всех обитателей фермы она больше всех ждала возвращения Чарли из Оксфорда. Он был старшим из ее трех сыновей и самым любимым. Чувствуя, как свежий ветер дует ей в лицо, Шаннон оглянулась на низкий белый дом, стоящий среди могучих старых деревьев. По ее мнению, ничто не могло сравниться с этим зрелищем.
Впереди, насколько хватало глаз, простирались пастбища Нового Южного Уэльса. До горизонта среди небольших рощиц эвкалипта и дуба паслись тысячи овец. На большом расстоянии они были похожи на белые кусты. С рассвета за овцами присматривали пастухи, и отец девушек, Брендан, возможно, был среди них. Все время, пока сестры ехали вдоль изгороди из колючей проволоки, обозначавшей границы загона, Шаннон не отрывала взгляда от узкой тропы, уходящей в бесконечность между голубыми холмами, окружавшими ферму. Наконец на ней показался «лендровер», быстро двигавшийся по направлению к Кунварре, оставляя за собой длинный шлейф пыли.
— Они здесь, они приехали! — закричала Керри. Не скрывая нетерпения, она галопом поскакала вперед на Великолепном.
Сидя в «лендровере», Чарли Фремонт не отрываясь смотрел в окно. Словно выпущенный из клетки на волю, он едва сдерживал возбуждение оттого, что возвращается домой, — и возвращается насовсем.
— Ну — что скажешь? — спросил он молодого человека на заднем сиденье.
— Расстояния довольно большие.
Сдержанный ответ Зана, лорда Фитцгерберта, рассмешил Чарли и его отца.
Зан посмотрел на профиль Боба Фремонта. Глубокие морщины избороздили его загорелое лицо худощавое, с широкими скулами, вполне соответствующее австралийскому стереотипу. И хотя Боб был владельцем одной из старейших и богатейших овцеводческих ферм в округе, его руки были мускулистыми и грубыми, как у любого из пастухов, целыми днями не вылезающих из седла.
— Похоже, вам приготовили торжественную встречу. — Боб кивнул в сторону двух всадников, только что появившихся на пустом горизонте.
С отчаянием и злостью Шаннон обнаружила, что галопом несется вслед за Керри. Теперь, когда их было видно из «лендровера», ей ничего не оставалось, кроме как следовать за Керри. А ведь она в течение многих дней представляла, как холодно приветствует лорда Фитцгерберта на террасе большого дома! Шаннон не знала, куда деваться от смущения, Керри явно намеревалась мчаться рядом с «лендровером», и чем больше Шаннон приближалась к машине, тем большую неловкость она испытывала. Совсем не так она собиралась появиться на сцене — не в эдаком ковбойском стиле, с развевающимися волосами, так сильно желая встретить парней, что не могла дождаться их появления в доме.
Керри, однако, не задумывалась о подобных вещах. Она бешено мчалась параллельно «лендроверу», наслаждаясь иллюзорным ощущением, что вот-вот выиграет гонку. Упиваясь вниманием, Керри игнорировала крики Шаннон и махала рукой, кокетливо улыбаясь молодому человеку, который, как она знала, должен был быть лордом Фитцгербертом.
Вид девушек, скачущих на лошадях, произвел сильное впечатление на сидевших в «лендровере» Чарли и Зана. Чарли с трудом узнавал Шаннон в амазонке, которая неслась вперед с развевающимися по ветру темными волосами, стараясь не отстать от Керри.
— Ни за что не скажешь, что они родственницы, — заметил Зан.
— Они сводные сестры, да, папа? — заметил Чарли.
— Ну да, — кивнул Боб. — Говорят, их отец до того, как женился на матери Керри, жил с какой-то туземной женщиной с Новой Каледонии. Шаннон — хорошая девочка, а вот Керри — настоящий бесенок.
Боб Фремонт покачал головой. Когда стрелка спидометра перевалила за отметку сорок миль в час, он заметил про себя, что должен сделать девочкам Фалун замечание за подобные скачки во внутреннем загоне. Здесь опасно носиться очертя голову, и Боб был уверен, что обе об этом знают. Однако он тут же упрекнул себя, что все же надо снисходительно относиться к молодому задору. Это ведь совершенно естественно. Искоса взглянув на лорда Фитцгерберта, облаченного в новые брюки из «чертовой кожи» и фетровую шляпу, Боб подумал о том, как юноша будет чувствовать себя в Австралии. Без сомнения, три месяца пребывания в южном полушарии наложат свой отпечаток и на характер, и на красивое гладкое лицо молодого аристократа.
