— Да, войдите, — сказала Шаннон, услышав стук в дверь и полагая, что это Мэтти пришла на нее взглянуть.
Когда дверь открылась, Шаннон с удивлением увидела лорда Фитцгерберта, держащего в руках поднос с тарелками.
— Когда решали, кому доставить пищу инвалиду, выбор пал на меня, — с обаятельной улыбкой объявил он и поставил поднос на ночной столик. Лорд сделал это с осторожностью, говорящей о том, что он не привык кому-либо прислуживать.
Полная смущения, Шаннон внимательно следила за его движениями. Подоткнув подушки под головой, молодой человек поставил поднос перед Шаннон и торжественно развернул льняную салфетку. Когда Шаннон увидела на изящной фарфоровой тарелке яичницу и намазанные маслом тосты, ее робость несколько уменьшилась.
— Надеюсь, у вас есть аппетит. Вам надо много есть. Это приказ Мэтти.
— Я только сейчас поняла, что очень голодна, — согласилась Шаннон.
— О, между прочим, я не представился. Я — Зан Фитцгерберт.
— А я Шаннон Фалун.
— По крайней мере память вы не потеряли, — пошутил Зан, и Шаннон застенчиво засмеялась.
— Вы не против, если я останусь и составлю вам компанию?
— Нет, конечно, нет, — солгала Шаннон. Когда лорд присел рядом с ней на кровати, аппетит исчез, а робость вернулась.
Первые робкие взгляды, которые Шаннон бросала на Зана Фитцгерберта, пока пыталась есть, мало что сказали ей о молодом человеке. В Кунварре о нем судачили уже не первый месяц. Все ожидали, что он окажется худшим образцом самодовольного, рафинированного английского сноба. Все сходились на том, что его стоит пару раз проучить. Шаннон до сих пор была полна решимости критически относиться к лорду Фитцгерберту, но сейчас ее решимость куда-то исчезла. Она вынуждена была согласиться, что внешность Зана оказалась приятнее того образа, который она нарисовала. Девушка думала, что его лицо будет неподвижным, как на фотографии, но молодой человек перед ней был полон жизни, и это добавляло очарования его привлекательной, типично английской внешности, Шаннон поймала себя на том, что бросает взгляды на его чувственный рот. И когда девушка непроизвольно представила, как эти губы прижимаются к ее губам, она вспыхнула, уверенная, что он прочитает ее самые сокровенные мысли. Подняв взгляд на Зана, Шаннон обнаружила, что он с участием смотрит на нее.
— Как вы себя чувствуете?
— Гораздо лучше, спасибо, что принесли поднос.
— Вы едва не сделали сальто. Знаете, я в это время смотрел на вас. Да, смотрел как раз в тот момент, когда вы упали.
— Обычно я не падаю со своей лошади, — сказала Шаннон, стараясь, чтобы это звучало небрежно.
— Вы неслись как ветер. Не думаю, чтобы кто-нибудь смог выжить после такого падения. Уверен, что я бы не смог.
— Боб сердится?
— Нет, просто беспокоится. Вы его сильно перепугали.
— Если увидите мою сестру Керри, скажите ей, чтобы она не беспокоилась.
— Хорошо. Думаю, бедная девочка получила от Боба ужасную выволочку. Он считает, что во всем виновата она. Чарли заметил, что она немного безрассудна, и этот случай, возможно, чему-нибудь ее научит.
Шаннон смотрела на него с чувством неловкости. За считанные минуты между ними установилась странная близость. Возможно, Зан это тоже почувствовал, потому что на миг отвернулся и нервно крутанул диск телефона, стоявшего на столике.
— Если вы кончили, я заберу поднос.
— Спасибо. И пожалуйста, поблагодарите Мэтти. Было очень вкусно, — сказала Шаннон.
Она снова легла; черные волосы разметались по подушке; на бледном лице выделялись темные глаза; губы не улыбались. Из кружев чужой ночной рубашки выглядывали тонкие руки, казавшиеся особенно красивыми и хрупкими.
— Вам бы не помешал румянец. — Зан протянул руку и дотронулся до синяка на ее щеке. — Я еще загляну вместе с остальными пожелать вам спокойной ночи. Надеюсь, ваши отец и сестра вас скоро навестят.
Шаннон смотрела ему вслед, восхищаясь его естественностью. Зан остановился в дверях и оглянулся.
— Знаете, вы просто восхитительно смотритесь здесь.
Услышав прощальные слова, Шаннон недоверчиво засмеялась. Именно так должны вести себя настоящие лорды, или он действительно имел в виду то, что сказал? Она не могла поверить, что может выглядеть восхитительно — ни сейчас, ни вообще когда бы то ни было, — но тем не менее, услышав комплимент, обрадовалась, как никогда.
Вскоре пришла Мэтти. Шаннон была рада видеть ее, излучавшую вокруг себя ту успокаивающую ауру уверенности, которую Шаннон ощущала и в себе. С тех самых пор, как три года назад Шаннон впервые увидела Мэтти на ступенях Кунварры, она всегда очень легко чувствовала себя в ее присутствии. И Мэтти, которая всегда хотела иметь дочь, сразу привязалась к девочкам Фалун, особенно к Шаннон. В характере Мэтти, принадлежавшей к легендарному племени владельцев овцеводческих ферм, присутствовал здравый смысл, она обладала добротой и сочувствием. У Мэтти была обветренная кожа женщины, вынужденной всю жизнь полагаться на милость природы, но глаза сияли такой же чистой, незатуманенной голубизной, как небо в ясный день.
— Температуры нет, — сказала она, вынимая градусник изо рта Шаннон. — Кажется, сотрясения мозга тоже нет, но вот твое лицо явно пострадало. — Мэтти провела рукой по распухшей щеке и лбу Шаннон. — Я потом принесу тебе мяса.
— Наверняка это бесполезно, — сказала Шаннон, представляя, как будет выглядеть с куском мяса на лице.
— Ну, может быть, это и бабушкины сказки, но я всегда этим пользуюсь, как и горчичниками при простуде. — Мэтти откинула назад волосы Шаннон. — Как тебе хорошо распущенные волосы. Почему ты их всегда заплетаешь в косу? Это чересчур строго.
— Жаль, папа не разрешает мне их обрезать. — Шаннон вздохнула, и Мэтти вспомнила, что у Брендана есть свои твердые представления относительно воспитания дочерей.
Вскоре после того, как Мэтти ушла, Шаннон услышала за дверью шаги, и ее сердце забилось чаще. Может быть, это возвращается Зан? Но в дверном проеме показалась высокая фигура ее отца.
— Ну-ну, значит, миледи ведет прием? И прямо в постели — ни больше, ни меньше, — поддразнил Брендан.
Шаннон машинально попыталась по голосу отца определить, не пьян ли он. Поняв, что Брендан трезв и находится в хорошем настроении, она успокоилась.
— Ну, как обстоят дела? Мэтти обходится с тобой как с королевой, это уж точно.
Поставив стул к кровати, Брендан с притворной суровостью взглянул на дочь, но, когда заметил ее нездоровый вид, забеспокоился.
— Тебе больно? — прошептал он, взяв ее за руку. Казалось, что от такого проявления нежности он чувствует себя неловко.
