Он следил за тем, как неуверенно она пытается отыскать опору среди скользких камней. И уже приготовился подать руку. Однако ей и в голову не пришло выбираться из воды, служившей весьма надежным укрытием и поблескивавшей на плечах и нежной шее. Его глаза неторопливо скользили от ямки над ключицей к щеке, затем к уху — и задержались на шапке рыжих волос.
Если ее глаза привлекали к себе внимание, то шевелюра и вовсе поражала необычностью. И не столько своим огненным оттенком, сколько длиною. Безжалостно обстриженные чуть ли не под корень, волосы ее лишь повторяли форму головы и не позволяли даже мечтать о какой-то прическе. Плотно облепив череп, они слегка кучерявились и пушились на концах, быстро подсыхая под жарким утренним солнцем. У апачей женщины имеют обычай стричь волосы в знак траура. У него на языке вертелся вопрос: не потеряла ли она недавно кого-то из близких — брата или отца, к примеру? Но вовремя вспомнил, что едва ли Нью-Йоркцы придерживаются тех же традиций, что племена чихуахуа, кайова или мескалеро. Он невольно коснулся пятерней густых волос на своем затылке. Они были гораздо длиннее, чем у нее, и все же короче, чем он носил обычно. Ему пришлось их обрезать в знак скорби по погибшему другу, а также в порядке компромисса с нравами Нью-Йорка.
Чувствуя, что взгляд незнакомца прикован к ее волосам, она непроизвольно охнула и поправила прядь на виске так, чтобы та казалась длиннее. Этого простого жеста оказалось достаточно, чтобы заставить его отвести взгляд. Она гадала, что он сейчас думает по поводу ее необычной прически. Что она больна? Что пыталась избавиться от вшей? Что муж решил наказать ее за измену? При первой же мысли о том, что он, возможно, жалеет ее, она заносчиво вздернула подбородок.
— Вы не имеете права здесь находиться, — холодно заметила она. — Это частное владение.
— Я приглашен сюда, — спокойно возразил он.
— Кем именно?
— Владельцем.
— Это невозможно.
— Вы ведь не его жена, верно? — спросил он, небрежно пожав плечами. Очевидно, ему было наплевать, верит она ему или нет.
Она растерянно мигнула: что это ему пришло в голову считать ее чьей-то женой? Оглянувшись через плечо, она нашла глазами горку одежды, оставшейся на противоположном берегу заводи. Нет, по этим вещам он не мог ни о чем судить.
— Кого это «его»? — подозрительно прищурившись, спросила она.
— Уолкера Кейна.
— Но эта земля не принадлежит Уолкеру Кейну, — заметила она. — Усадьба Гринвилль расположена несколькими милями дальше по главному тракту.
Она завороженно наблюдала за тем, как слегка порозовели его щеки. Он был гладко выбрит, и румянец не могли скрыть ни усы, ни бакенбарды. Губы его скривились в саркастической усмешке.
— Пожалуй, мне не следует хвастаться этой историей перед Уолкером, — мрачно заметил он. — Или перед кем-то еще.
Прежде чем она успела поинтересоваться, что же его так забавляет, он выпрямился во весь рост и скинул плащ. Она была готова признать, что видит перед собой «отлично сложенного мужчину», как любила говаривать ее мать, но не это вызвало у нее легкое восклицание. Она ахнула при виде висевшей у него на бедре кобуры.
— А вы не здешний, правда? — Этот дерзкий вопрос мигом сдул с его лица ухмылку. — То есть я хочу сказать, что мужчины в Бейлиборо обычно не носят оружие.
— Оружие, — повторил он. — Револьвер. Короткоствольный «кольт» сорок пятого калибра. — С этими словами он расстегнул ремень кобуры и осторожно положил ее поверх плаща. Теребя пальцами пуговицы на рубашке, он добавил:
— Именно такой, какой носят грабители на Диком Западе.
Иронически вскинув бровь, незнакомец выжидал, примет ли она заключенный в его словах вызов. Однако ее больше удивило то, что он снял рубашку. Девушка вновь обрела дар речи, увидев, как его рука скользнула к застежке на брюках.
— Что это вы делаете?
— Собираюсь выкупаться, — не моргнув глазом, ответил он. А про себя подумал: «Хотел бы я знать, что из этого выйдет!» Ведь было ясно, что он не обладает и десятой долей ее навыков в плавании. В лучшем случае он покажется ей неуклюжим. А в худшем… В худшем попросту утонет.
В последний раз он входил в достаточно глубокий для плавания водоем в возрасте семи лет. Это было двадцать три года назад на берегах реки Огайо. В тот день он бултыхался до тех пор, пока отец не вытащил его из воды и не объяснил, что, раз научившись, человек навсегда запомнит, как надо плавать. Сейчас ему предстояло проверить правдивость этих слов. Честно говоря, он так плохо помнил отца, что порой сомневался, не подводит ли его память.
— Нет, вы этого не сделаете! — воскликнула девушка, словно и сама верила в то, что ее возглас его остановит.
Не удостоив ее ответом, он уселся на камень и начал снимать обувь. Покончив с нею, принялся за брюки. Казалось, пыль не только покрыла его одежду, но въелась во все поры тела. Желание смыть ее вот в этой самой заводи с каждым мгновением становилось все более жгучим. Выпрямившись снова перед тем, как скинуть нижнее белье, незнакомец обнаружил, что остался один. Девушка оттолкнулась от берега и поспешила отплыть на середину заводи. Сохраняя все то же непроницаемое выражение лица, он прыгнул в воду.
Его не было видно так долго, что девушка начала беспокоиться. Ей пришлось нырнуть и открыть глаза, но и это ничего не дало: ныряя, он поднял со дна огромное облако ила. Но вот она почувствовала, что незнакомец то ли нарочно, то ли случайно задел ее ногу, и поспешила выбраться на поверхность.
Он откинул со лба мокрые волосы, превратившиеся от солнца в непроницаемую иссиня-черную завесу. Девушка инстинктивно отшатнулась, чувствуя, что колебания воды вот-вот могут столкнуть их друг с другом.
— Мой отец говорил правду, — произнес он.
— О чем?
— Я не забыл.
Оставалось надеяться, что в отличие от девушки незнакомец знает, о чем говорит.
— По-моему, вам не следует здесь находиться. Я ведь уже сказала, что это частное владение.
Тут она заметила, что ему приходится тратить намного больше сил, нежели ей самой, чтобы оставаться на поверхности воды. Не хватало только, чтобы он вздумал тонуть. Или хотя бы вообразить, что тонет. Она понимала, что в любом случае не сможет остаться безучастной.
— Знаю. Но еще вы сказали, что это не владение Уол-кера, и я взял на себя смелость предположить, что вы — его жена. — Он смерил ее холодным взглядом. — Это правда?
Ей очень захотелось солгать. В конце концов, прежде чем стать женой Уолкера Кейна, Скай Деннехи частенько приходила купаться на этот самый пруд.
— Да, — ответила наконец она, — я не жена Уолкера.
— Хорошо, — задумчиво произнес незнакомец, не спуская глаз с ее лица.
