Один из ее шкафов хранил различные виды оружия, те экземпляры, что она собирала по всему земному шару. Там были: и тонкий кинжал, и изогнутый малазийский клинок, и испещренный порезами нож, и короткий меч и много чего другого. Но Джем держал в руках тонкий серебряный клинок, ручка его потемнела за многие годы, что он пролежал не тронутым. Она никогда не чистила его, лезвие все еще хранило небольшое пятно крови Уилла. Это был клинок Джема с каплей крови Уилла, этот клинок Уилл захоронил у корней старого дуба, когда провел специальный ритуал для своего парабатая, полагая, что навсегда потерял его. Тесса забрала клинок после смерти Уилла и хотела вернуть его владельцу, но Джем отказался принять его.
Это произошло в 1937 году.
«Храни его», - сказал он, срывающимся голосом. «Для него еще может прийти время».
«Эти слова ты произнес в тот день». Тесса подошла к нему, негромко стуча каблуками по деревянному полу. «Когда я хотела отдать его тебе».
Он сглотнул, проводя вверх и вниз по лезвию пальцами. «Он умер», - промолвил он. Ей не нужно было спрашивать, кто именно. Был единственный человек, ОН, про которого они могли разговаривать наедине. «Мне было страшно. Я видел, что происходило с другими Безмолвными Братьями. Я наблюдал, как они каменели с каждым годом, теряя людей, которых любили. Постепенно, от них уходили те, которые их любили и которых любили они, Братья все меньше походили на людей. Я боялся, что потеряю способность переживать. Я боялся забыть, что этот нож значит для меня, и что Уилл значит для меня».
Она положила руку ему на плечо. «Но ты не забыл».
«Я потерял не всех, кого любил». Он посмотрел на нее, она заглянула в его глаза, в которых плескалось золото, а среди этого естественного карего оттенка сверкали бриллиантами белые пятнышки, похожие на снежинки. «У меня была ты».
Она вздохнула, сердце в ее груди билось так сильно, что было даже больно. Тесса увидела, как Джем начал сжимать руками не только рукоять, но и само лезвие. Она быстро вытащила клинок из его пальцев. «Пожалуйста, не нужно», - сказала она. «Я не смогу нарисовать иратце».
«И у меня нет стило», - сказал он, наблюдая за тем, как она кладет клинок обратно в шкаф. «Я уже не Сумеречный Охотник». Он посмотрел на свои руки, на ладонях были тонкие красные линии, но эти линии были не от порезов.
Импульсивно Тесса наклонилась и поцеловала его ладони, потом сложила его руки вместе и накрыла своими. Когда она взглянула на него, его глаза были широко открыты. Стоя так близко, она могла слышать его дыхание.
«Тесса», - произнес он. «Не нужно».
«Не нужно чего?», - она инстинктивно отстранилась от него. Возможно, он не хотел, чтобы к нему прикасались, хотя на мосту, она такого не ощущала.
«Братство научило меня контролю», - сказал он, голос его звучал тихо. «Я могу контролировать многие вещи, я узнавал, как это работает многие десятилетия, и сейчас я прилагаю все свои усилия, чтобы не подтолкнуть тебя к шкафу и не поцеловать, целовать до тех пор, пока у нас обоих хватит дыхания».
Она подняла подбородок. «А что в этом такого плохого?»
«Когда я был Безмолвным Братом, я не мог чувствовать так, как это делает обычный человек», - ответил он. «Я не замечал ни дуновений ветра на моем лице, ни лучей солнца, греющих мою кожу, ни прикосновений другого человека. Сейчас я могу чувствовать это все. Я чувствую чересчур сильно. Ветер для меня словно шторм, солнце обжигает, а твое прикосновение заставляет меня забыть свое имя».
Тянущая боль тепла пронзила ее, словно копье, она началась внизу живота, а затем распространилась по всему телу. Такое тепло она не чувствовала очень долгие десятилетия. Почти целый век. Ее кожа покрылась мурашками. «К ветру и солнцу ты привыкнешь», - сказала она. «Но к тому, что мое прикосновение заставляет тебя забыть свое имя, я не позволю тебе привыкнуть никогда. Я люблю тебя, всегда любила и всегда буду любить. Я не прикоснусь к тебе, если ты не хочешь этого, Джем. Но если мы будем ждать, что сама мысль о том, чтобы быть вместе перестанет нас пугать, то мы можем ждать очень долго».
Хриплый вздох сорвался с его губ. «Скажи это снова».
Немного удивленная, она все же начала снова: «Если мы будем ждать, что…»
«Нет», - прервал он ее. «Повтори то, что было до этого».
Она склонилась к нему. «Я люблю тебя», - сказала она. «Всегда любила и всегда буду любить».
Она не осознала, кто начал двигаться первым, но он обхватил ее за талию и поцеловал прежде, чем она смогла вдохнуть еще раз. Этот поцелуй был не таким, как на мосту. Это была безмолвная связь губ с губами, это был обмен обещаниями и утешением. Поцелуй был сладостным и сокрушительным, похожим на легкие раскаты грома.
Поцелуй становился сильным, он нарастал, словно шторм. Джем целовал ее твердо и сильно, а когда он приоткрыл ее губы своими, то проник языком к ней в рот, задыхаясь, он притянул ее к себе еще ближе, его руки впились в ее бедра, прижимаясь вплотную, а он продолжал исследовать ее губы и язык, лаская и чуть покусывая, а потом снова целуя. Когда-то давно, поцеловав его, она почувствовала на губах привкус жженого сахара, теперь же она ощущала вкус чая и… зубной пасты?
Ну а почему бы и нет? Даже Сумеречным Охотникам, которые перешагнули вековой десяток, приходилось чистить зубы. Чуть слышное хихиканье вырвалось с ее губ, и Джем моментально отстранился, он ошеломленно посмотрел на нее, но при этом выглядел восхитительно взъерошенным. Его волосы торчали в разные стороны.
«Пожалуйста, только не говори, что ты смеешься, потому что я так плохо целуюсь», - сказал он, улыбаясь уголками губ. Она чувствовала, что он начинает беспокоиться. «У меня последнее время не было практики».
«Безмолвные Братья не слишком часто целуются?», - поддразнила она, разглаживая руками его свитер.
«Может быть, у них и были вечеринки, но меня не приглашали», - ответил Джем. «Я всегда волновался о том, что был не особо популярен у них».
Она сжала его запястье. «Подойди сюда», - сказала она. «Присядь, выпей немного чая. Я кое что хочу показать тебе».
Он сделал, как она сказала, подошел к бархатному дивану и присел, откинувшись на подушки, которые она сама сшила из ткани, привезенной из Индии и Таиланда. Она не смогла скрыть улыбку – он выглядел не многим старше, чем перед тем, как стать Безмолвным Братом, сейчас он был обычным молодым человеком в простом свитере и джинсах, но старые привычки не исчезают, он сидел, как это делали люди в Викторианскую эпоху – прямая спина и ступни обязательно прикованы к полу. Он поймал ее взгляд, и его губы тоже растянулись в улыбке. «Ладно», - сказал он. «Что ты хотела мне показать?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
