— Таня… — с досадой зажмуривается, сжимая переносицу.
— Да ладно, — пожимает плечами парень. — Зато всë сразу понятно.
— Иван, — встаёт отец. — Это моя вина…
Уводит его в кабинет.
Обиделся он! На четыре ляма отца развёл с порога… Тот перед ним теперь стелиться будет, — бешусь я. Бедный родственник!
Тоже с грохотом ставлю бокал, расплескивая сок.
— Я пойду, мам?
— Сиди, — цедит она, сминая салфетку.
— Там — Эдик.
— Теперь у нас только Иван в приоритете, — недовольно.
Пипец…
Глава 3 — Бастард
Алексей Михайлович, вспоминаю я.
— Ты присаживайся, Иван, — нервно улыбнувшись, показывает мне на кресло.
Обходит свой монолитный бордовый стол, садится в кожаное кресло. Но не опирается на спинку. Что-то растерянно перекладывает туда-сюда. Плечи напряжены. Решительно отодвигает от себя файлы с документами. Поднимает на меня взгляд.
Мы зависаем, разглядывая друг друга. У меня сводит челюсти от напряжения. Отец?.. Я на него похож. Без всякого теста на ДНК очевидно. У нас даже одинаковый залом на лице — ямочка от улыбки. С одной и той же стороны.
Присаживаюсь напротив.
— Иван… Это я виноват. Не предупредил, не подготовил морально семью. Им как снег на голову… Они обе извинятся.
— Зачем? — усмехаюсь прохладно. — Искренность дороже вежливости.
— И всë же.
— Не стоит, Алексей Михайлович. Извинения мне будут ещё более… неприятны.
— Алексей Михайлович… — хмурится, отрицательно качает головой.
— А как? — пожимаю плечами.
"Отец" как-то… вынужденно. И если уж по-честному, ничем пока не заслуженно.
Переводит тему.
— Я хочу поблагодарить тебя, что ты не отказал.
— Надеюсь, Вы будете хорошим мэром.
— Я бы хотел оказаться в первую очередь хорошим отцом для тебя.
— Во-вторую, — поправляю его, продолжая равнодушно улыбаться. — Искренность дороже вежливости, ладно?
— Хм… — вглядывается в глаза. — Какой ты… Ершистый. Очень рад знакомству… сын, — просаживается его голос.
— Я бы не торопился радоваться. Вряд ли я впишусь… Вот в это всë, - обвожу взглядом кабинет. — Вы же личное дело моё наверняка запросили. Ваша наследная царевна права! — развожу руками.
В детстве я отжигал по беспределу, пока Бес меня за шкирку не выдернул.
— Ты маленький был… Не понимал.
— Да всё я понимал.
Просто по-другому там было никак.
— Ты выводов не делай пока, хорошо, Иван. Ярославну я разбаловал, каюсь. Но в душе она девочка хорошая. Она переосмыслит, когда узнает тебя ближе.
— Не узнает.
— Узнает! — давяще.
Ноздри рассерженно вздрагивают.
— Мне важно, чтобы мои дети не были по разные стороны баррикад. Я с ней обстоятельно поговорю.
— Аа…
Отлично, я ещё и публично должен с этой змеёй дружить? Ладно… Должны будете, пацаны, вспоминаю я группу мелких, что отобрал Бессо. Там среди них одна девчонка, Стася. Малая, но офигенная. Пацанов только так месит. Пусть ей повезёт попасть к Бесу, как мне когда-то.
— Ты, Иван, не стесняйся, сразу скажи, если этот переезд какие-то проблемы твоему спортивному графику создаёт. Будем оперативно решать, — переходит на деловой тон Алексей Михайлович.
— Ну есть немного, конечно. От метро до вас проблема добраться. А такси на вашу "Рублевку", как путёвка в космос стоит.
— Будем решать. Скинь мне свой график.
— Ну и турник не помешал бы.
— Будет. Что-то ещё?
— Да всë… - пожимаю плечами.
Алексей Михайлович снова зависает, глядя мне в лицо.
— Ты извини, что так вышло, Иван. Я про тебя не знал.
Киваю. Ну чо я ему могу сказать? "Извини…" Простые все такие…
— А ты обо мне? — виновато.
— Мама что-то там показывала на фото. Но я мелкий был. Не запомнил особо. Я и её-то почти не помню. А потом всë сгорело.
— А почему не искал?
— Кого? — закатываю глаза. — Может, она мне вообще случайного дядьку на фотке показала. Да и зачем? Это же Вам сейчас надо, потому что всплыла инфа, а…
— Нет, подожди, — нервно усмехнувшись раскрывает ладонь, тормозя меня. — Ты неправильно понял моё предложение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ой, да ладно! — терпеливо и громко выдыхаю я.
Его телефон звонит. Бросает взгляд на экран.
— Черт! Это важно.
— Окей. А комната где?
— Минуту! — бросает в трубку.
— Давай, сначала, все-таки поужинаем, Иван.
— Нет, тут уж Вы извините, но я не голоден.
Их горничная уводит меня на второй этаж.
— Ярославна! — рявкает внизу Алексей Михайлович. — Зайди.
Ярославна…
И имя красивое. И девка красивая. Жалко, что сука. А так бы подружились… Братьев у меня целая команда. Сестры — нет.
Повалявшись, включаю музканал. Ощущение — как в клетке. В этой спальне только спать. Хочется быстро куда-нибудь нарезать. Дом большой. Но куда мне идти-то здесь?
Выхожу босиком из комнаты на открытый балкон.
Спиной ко мне в кресле — Ярославна.
С телефоном в руке.
— Короче, я никуда не еду, — обиженно. — Потому что… В двух словах не расскажешь. Нет, ко мне тоже нельзя. Отец наказал. Я накосячила.
Бросает на колени пачку сигарет, вытаскивает одну, прикуривает.
— Осталось ему меня только с сигаретами поймать, и ни машины мне, ни дня рождения тогда!
На пальцах бликуют колечки с бриллиантами.
Аха… Покуриваем, значит, втихаря.
Вытаскиваю телефон, включаю видео. На таких девочек лучше иметь компромат…
— Если я ещё и курить брошу у меня нимб прорежется, — стряхивает пепел в цветы. — Мне же ничего нельзя! Всë компрометирует отца! — ядовито.
Вздрогнув, оборачивается.
— Эй, ты чего делаешь?! — подскакивает с кресла, пачка летит на пол.
— Создаю противоядие.
Прячу телефон в карман.
— Немедленно сотри! — возмущённо.
Привыкла распоряжаться? Со мной не прокатит.
Усмехаясь, поднимаю её пачку, достаю сигарету, прикуриваю.
Мстительно поджимая губы достаёт телефон, начинает снимать.
— Иии? — выпускаю дым струйкой в её сторону. — У нас, Бастардов, есть одно большое преимущество перед Наследниками. Ни тачка, ни день рождения априори не предполагается. Нам нечего терять! И мы можем делать всё… — затягиваюсь с кайфом, — что нам вздумается.
Опускает обескураженно телефон.
Считаю сигареты в пачке.
— Попробуй стащить хоть одну.
Кладу трофей у своей двери на столик.
— Сотри видео, — нахмуривает с угрозой брови.
— Попроси вежливо. И я подумаю, — падаю на кресло.
— Пошёл ты… — надувая губы, уходит к себе.
С грохотом закрывает дверь.
Мда. Всегда мечтал в детстве, чтобы своя семья, свой дом. Где не надо бороться за место под солнцем. Но и здесь приходится поляну вытаптывать.
Глава 4 — Лапочка
Из-за того, что вырубился от скуки ещё до заката, подрываюсь часов в пять. И голодный ворочаюсь в чужой постели. Не то, чтобы у меня есть своя. Я постоянно где-то, у кого-то… Диваны, раскладные кресла, просто — каремат на полу… Но именно эта вот кровать ощущается огромной и чужой. И вроде всë мягко и роскошно. Но мой внутренний радар ловит недоброжелательность окружающих, и как в интернате, сплю только одним полушарием мозга, всегда готовый к какому-нибудь трешу и пиздецам.
А может, просто вчерашний разговор всколыхнул детские страхи. С нашими пацанами на любых казённых койках спится спокойно!
Выползаю на балкон, зевая, разминаю спину. Падаю в упор лёжа и отжимаюсь, разгоняя кровь.
Короче, надо идти вниз. Сделать себе завтрак.
Вытаскиваю из сумки свой спортпит. И, натянув джинсы, спускаюсь.
Пересекаюсь с Алексеем Михайловичем в столовой.
— Доброе утро.
— Вот, Иван, — протягивает кредитку. — На расходы, такси и прочее.
Смотрю на чёрную пластиковую карту в его пальцах. И…
