Читаем без скачивания Гемма, ода и другие. Бартер - Рената Лукьянова

До закрытия нода оставались считанные секунды – точка перехода уже практически растаяла в воздухе и ее расположение скорее угадывалось. Торговка в последний момент успела проскочить в сворачивающийся кусочек реальности. Спустя пару мгновений телепорт выплюнул ее в печально знакомом месте.

На этот раз там было возмутительно тихо. Недостаток шума в «предбаннике», с лихвой компенсировало светопреставление в колдовском склепике.

Из коридора были видны разноцветные вспышки, и периодически громыхали молнии. Для полноты картины не хватало только демонического смеха и крика молоденьких девственниц.

Ядро снова потеплело. В ответ на это из комнаты раздался новый грохот.

– Да успокойся ты! – раздраженно проскрежетал Иной – Придержи его крепче, я вколю еще одну заморозку.

– Вяяяк! Хозяин, осмелюсь напомнить, что исследования надо проводить на живую, чтобы видеть ядерную реакцию и вычислить наиболее возможные варианты формирования силы.

Неужели этот недомерок все – таки развел цирк с так называемым оживлением Сирены Альмандины? Интересно было бы глянуть на самого двойника.

Ответом колдуну был лишь слабый стон.

– Живучий же гад! – помимо воли восхитилась чвырочка – Другие на его месте уже бы раз пять подохли.

– Гатио был прав – Селка подошла ближе и заглянула в небольшую щелочку. – Все из – за того, что он сумел разбудить истинную душу камня. Да и тело зверя тоже сыграло не последнюю роль.

Иной нагнулся за каким – то инструментом и Селка зажала рот, чтобы не закричать. Перед колдуном, на небольшом возвышении, лежало тело Алекса.

Глаза гемма были плотно закрыты, а руки беспомощно скрещены на груди, словно пытались вырвать погруженную в ядро страшную шипастую штуку.

Из боков штуковины шли длинные провода, по которым бежала разноцветная геммская лифа – с одной стороны – светло- зеленая, с другой – насыщенно – фиолетовая.

Проводки крепились к какой – то жуткой машине, которая поровну делила лифу на две колбы. Конструкция чем – то напоминала пробный вариант самогонного аппарат для бедных, который они в свое время пытались запатентовать на пару с Авиком.

– Усилить подачу энергии!

Птица деловито ударила лапками по небольшим рычажкам. Черная дрянь зарылась в камень охотника еще больше. Тело Алекса выгнулось, а глаза его открылись от шока.

Альмандин потянул торговку вниз. Именно так обычно камень предупреждали о скорой смерти оправы.

– Может, наконец, покажешься? – все тем же ровным голосом спросил колдун – И сама увидишь, что натворила?

Играть в прятки было бесполезно. Кетаналька сглотнула и вышла из своего укрытия. Вблизи вид лежащего без сознания охотника был еще ужаснее.

Всю грудную клетку юноши покрывала лифа, которая продолжала прибывать из развороченного ядра. Она опоздала.

Глупо даже пытаться противостоять Иному, когда с ним – вся мощь собранных камней, пытаться спеть над такой раной – еще глупее.

– Так вот ты какая, Сирена Альмандина. Как я и предполагал – ты ничем не отличаешься от всех кукол, выращенных Стратой.

Колдун поменял пару рычажков местами. Алекс снова дернулся и беззвучно открыл рот. В голове у Селки раздался полный боли крик.

Это и придало ей какой – то странной решимости. Героически погибнуть? Ну уж нет! Как говаривали у нее на Родине, «Тольки опосля вас!»

– Пытаешься помочь своей ненаглядной оправе? – в глазах старого поганца читалось нескрываемое торжество – Бесполезно! Очень скоро вся его лифа будет моя, а ты, так и быть, можешь забрать тело!

Селка действительно попыталась напеть себе под нос простенькую частушку, чтобы хоть как – то стянуть края раны. Бесполезно. В Кетанале охотник бы нехило поднялся как почетный донор.

Иной продолжал наблюдать за раной и мимоходом кинул в нее простенькое заклинание, гасящее способности. Селка почувствовала себя еще гаже, чем в кетанальском храме, во время воззваний полусвятого Бурика. Коллега Авика всегда окуривал помещение своей любимой травой до такой степени, что слушать проповедь без смеха было просто невозможно.

Альмандин нырнул под кожу, напрочь отказываясь «фурычить». Иной удовлетворенно кивнул и вернулся к работе.

Что странно, вся паника куда – то улетучилась, сменившись привычным состоянием «Помирать так с музыкой!». Ситуация все больше и больше напоминала ей особняк родимого Дона Ломбарди – и сейчас, и тогда, клиент заранее знал, что живой она не выйдет. Так зачем тогда рвать задницу и пытаться кому – то что – то доказать? А вот хорошенько нагадить напоследок- так это мы мигом.

– Молчишь? – колдун расценил поведение кетанальки по – своему – Да что вы вообще можете, без своего Стратума и своих Оправ? Вы просто куклы, которых используют, а потом выкидывают на помойку. Разве с тобой было не так?

– Таки так – не стала отпираться кетаналька, оценивающе разглядывая помещение – Ну выкинули и выкинули, ну потрепали малек перед этим, так шо тоди, прикажете ложиться и помирать? Ну поболело немножечко, но завсегда ж можно подняться и идти дальше!

Последняя фраза была нагло стырена из проповеди полусвятого Авриима, которой он обычно вразумлял безнадежных алкоголиков.

Пользуясь тем, что Иной переключился на подсчет каких – то цыфирек, Селка прошлась мимо постаментов с камнями.

– Идти дальше? – колдун глухо рассмеялся. Смех торговке решительно не понравился. Нормальные люди так не смеются – Тогда почему она не встала? Скажи мне, Альмандина, почему?

Кетанальке не надо было оглядываться, чтобы понять – клиент начинает заводиться, а значит рано или поздно – сам и накосячит. Ее же дело – подкинуть дровишек в топку.

– И хто у вас тама не встал? – Селка продемонстрировала живейший интерес к проблеме собеседника.

Параллельно с этим она попыталась дотронуться до желтого пульсирующего камушка, но встретила на своем пути только холодное стекло. Ребе Шинкерман только сейчас вспомнила, как Иной защищал свою коллекцию и как шибануло током бедного Авика, когда он попытался незаметно слямзить один из брюликов.

На нее защитное поле отреагировало по – другому. Стекло потеплело и попросту растворилось под умелыми торгашескими пальчиками. По инерции торговка чуть не стукнулась лбом о тумбу. Освобожденный камень засиял еще ярче.

Ребе Шинкерман воровато оглянулась, но колдун был слишком занят тем, что доставал из машины вредного попугая, которому приспичило сунуть туда клюв. Пожелав птичке долгих лет жизни, девушка поспешила отойти от компрометирующей тумбы.

– Она была не такая! – пернатому пакостнику поддали ногой под хвост – Она решила пожертвовать собой, чтобы вы могли жить, а что в итоге? Все ее старания были тщетны, ее просто смело потоком силы в этой проклятой пещере.

То, что получилось с топазом, прекрасно прошло и с изумрудом. Стекло осыпалось, освобождая камушек из плена.

Ярко – зеленое ядро радостно подпрыгнуло и уткнулось кетанальке в руку. Селка машинально отбилась от маленького самоцвета, не осознавая, что в данный момент дает оплеуху чьему – то сердцу.

Камень обиженно сверкнул и- торговка готова была поклясться последней премией – недовольно заворчал. Это что за бред? Мертвые ядра не могут слышать и мыслить. Извлеченные из тела, они становились не более, чем обычными самоцветами, только очень качественными, а здесь – нате вам – полный концерт с оркестром. Либо обладателя этого камня убили как – то неправильно, либо…

Стремясь подтвердить свою догадку, кетаналька поспешила к сияющему аметисту. Вместе с этим она не забывала увлеченно поддакивать, дабы у колдуна не возникало соблазна оглянуться и проверить, чем занимается его якобы лишенная последних сил гостья.

– Так а шо она? – уточнила торговка, без особой радости вызволяя из плена ярко – малиновый камень с большим количеством резных граней. – Потопла в той пещере чи як?

– Ты меня вообще слушаешь? – вознегодовал маг, обиженный столь наплевательским отношением к его горю – Она не топилась!

Селка криво ухмыльнулась. Клиент был практически «тепленьким».

– Я извиняюсь! Ви таки не стесняйтесь, продолжайте! Я туточки просто через ваше заклинание немножко на голову хворая стала, шатает меня нешта! Так шо за фемина то была?

Аметист хитро извернулся и уколол руку. Это было неудивительно, если вспомнить, какой сволочью был его хозяин.

Иной помимо воли удивленно присвистнул. Он ожидал слез, истерики, да чего, угодно, однако альмандиновая мымра повела себя согласно статусу – отнеслась к своей оправе как к разменной монете.

Однако момент был упущен. Нежная и ранимая душа злодея[2] не вынесла такого беспардонного отношения к своей душевной травме и продолжать рассказ у Иного не было никакого желания.

Колдун перевел взгляд на мигающий перед ним экран. Начинался самый важный этап – синхронизация камней и единый выброс силы.