Ни Пазаир, ни Нефрет не стремились занимать столь высокие должности. Они с удовольствием уединились бы в какой-нибудь дальней деревне и проживали счастливые дни под солнцем Верхнего Египта. Но боги распорядились иначе. Будучи единственными хранителями секретов фараона, они должны были неустанно бороться с многочисленными врагами и заговорщиками.
– Здесь. – Джуи указал на свободное место рядом с гробницей одного из прежних визирей. – Каменотесы завтра же начнут работы.
Пазаир кивнул. Ранг требовал от него приготовить себе вечное жилище, где он будет пребывать вместе со своей супругой.
Бальзамировщик удалился медленной усталой походкой.
– Возможно, мы никогда не будем здесь погребены, – произнес Пазаир глухим голосом. – Враги Рамсеса ясно заявили о своем стремлении отказаться от традиционных ритуалов. Они хотят уничтожить целый мир, а не одного человека.
Супруги вышли к парадному двору перед ступенчатой пирамидой. Здесь, в самый разгар праздника обновления, Рамсес должен показать Завещание богов, которое у него похитили. Пазаир был убежден, что убийство его наставника связано с заговором. Если удастся вычислить убийцу, он сможет выйти на похитителей и таким образом выбраться из расставленных сетей. Лишившись незаменимой помощи своего друга и духовного брата Сути, приговоренного к году заключения в крепости за супружескую неверность, Пазаир размышлял о том, как его вызволить. Но даже он, хозяин правосудия, не мог покровительствовать другу. В противном случае ему бы грозила отставка.
Древний некрополь Саккары помнил о несравненном величии эпохи пирамид. Здесь соединились Север и Юг страны, образовав великое царство, которое унаследовал Рамсес. Пазаир нежно обнял Нефрет. Они с восхищением любовались строгой архитектурой древней пирамиды, которая была видна из любой части некрополя.
Сзади послышались шаги. Визирь и его супруга обернулись. К ним приближался человек среднего роста, коренастый, пухлый, черноволосый, с круглым лицом. Он шел быстро и, казалось, нервничал.
Не веря своим глазам, Пазаир и Нефрет переглянулись. Это был их злейший враг, вдохновитель заговора – Бел-Тран.
Глава Государственной казны – Двойного Белого дома, – обладающий феноменальной способностью к расчетам, рьяный труженик, Бел-Тран начал карьеру с самых низов: он изготовлял папирус, затем был старшим казначеем зерновых складов. Он притворялся, что поддерживает Пазаира лишь для того, чтобы держать под контролем его поступки. Но когда молодой судья вопреки всем ожиданиям стал визирем, Бел-Тран сбросил маску преданного друга. Пазаир помнил его искаженное от ненависти лицо и слова: «Боги, храмы, вечные жилища, ритуалы... Все это смешно и старо. У вас нет ни малейшего представления о новом мире, в который мы входим. Ваша вселенная превратилась в труху, я подточил ее основы!»
Пазаир не считал нужным арестовывать Бел-Трана. Сначала следовало распутать паутину, которую тот сплел, уничтожить сеть заговорщиков, найти Завещание богов. Просто он хвастался или в самом деле отравил страну?
– Мы друг друга не поняли, – вкрадчиво сказал Бел-Тран. – Я сожалею о жестокости моих слов. Простите мою вспыльчивость, дорогой Пазаир. Я испытываю к вам глубокое уважение и восхищаюсь вами. Если разобраться, я уверен, что в главном мы согласны друг с другом. Египту нужен хороший визирь, такой, как вы.
– Что скрывается за этими льстивыми речами?
– Зачем грызться, наш союз мог бы оградить всех от многих неприятностей. Рамсес и его царство обречены, и вы это знаете. Давайте вместе двигаться к новому правлению.
Одинокий ястреб кружил в зимнем лазурном небе над церемониальным двором пирамиды Джосера.
– Ваши извинения лицемерны, – вмешалась Нефрет. – Не стоит надеяться на наше согласие.
Глаза Бел-Трана гневно сверкнули.
– Это ваш последний шанс, Пазаир! Либо вы подчинитесь, либо я вас уничтожу.
– Подите прочь! Свет этого места не для вас.
Главный казначей в ярости удалился. Взявшись за руки, Пазаир и Нефрет молча смотрели ему вслед.
2
Вся знать египетского царства собралась в зале правосудия. В глубине зала, на возвышении, находилось место Пазаира. На ступенях – сорок обтянутых кожей досок с письменами, символизировавших исполнение Закона. Десяток писцов, в париках и коротких передниках, положив правую руку на левое плечо, охраняли ценные реликвии.
В первом ряду, на позолоченном деревянном троне восседала царица-мать Туя – изящная шестидесятилетняя высокомерная женщина с острым взглядом, в роскошном парике из натуральных волос, в белом льняном платье с вырезом, отделанным золотом.
Рядом с царицей – Нефрет, излечившая ее от тяжелой болезни глаз. Супруга Пазаира была облачена в одеяния, соответствовавшие ее положению: шкуру пантеры поверх льняного платья, струящийся парик, сердоликовое ожерелье, лазуритовые браслеты на запястьях и лодыжках. В правой руке она держала свою печать, в левой – письменный прибор. Обе женщины испытывали уважение друг к другу. Царица-мать умело боролась против недругов Нефрет и способствовала ее продвижению на вершину врачебной иерархии.
За Нефрет расположился верховный страж царства, преданный соратник Пазаира, нубиец Кем. Кему отрезали нос, осудив за воровство, которого он не совершал. Вместо носа у него был деревянный окрашенный протез. Поступив на службу, Кем подружился с молодым судьей, влюбленным в справедливость, в которую Кем больше не верил. После многих испытаний нубиец по просьбе Пазаира встал во главе государственной службы поддержания порядка. Поэтому сейчас он не без гордости сжимал символы своей должности – жезл из слоновой кости с изображением руки и амулет, украшенный широко раскрытым глазом, выслеживающим зло, и мордой льва, напоминавшей о бдительности. Рядом с ним на поводке сидел огромный павиан по кличке Убийца. Крупная обезьяна, наделенная неимоверной силой, только что получила «повышение» за свои подвиги. Ее главная «задача» состояла в охране Пазаира, чья жизнь неоднократно оказывалась под угрозой.
На приличном расстоянии от них стоял бывший визирь Баги. Высокого роста с суровым бледным лицом, большую часть которого занимал внушительных размеров нос, бывший визирь имел репутацию несгибаемого и опасного человека. Теперь он наслаждался заслуженным отдыхом, помогая своему молодому преемнику советами.
За колонной супруга Бел-Трана Силкет расточала улыбки соседям. Одержимая желанием похудеть, она прибегла к услугам хирурга, чтобы продолжать нравиться мужу. Любительница поесть, особенно сладкого, она страдала от частых мигреней, но не решалась обратиться за помощью к Нефрет с тех пор, как Бел-Тран объявил визирю войну. Силкет натерла виски мазью, приготовленной из можжевельника, сосновой смолы и ягод лавра, украсила грудь голубым фаянсовым ожерельем и надела на запястья изящные браслеты в форме распустившихся цветов лотоса.
