Незнакомец был наделен той особой мужской красотой, которая берет в плен мгновенно. Его ярко-синие глаза смотрели на нее дерзко и восхищенно. У Матильды перехватило дыхание.
- Брайен Фиц-Каунт, бастард графа Алана Бретонского, - улыбнулась леди Морин. – Он в особой милости у вашего отца. Богат, красив, умен, но, увы, не знатен. Всего лишь рыцарь. В него влюблены многие, но он верен жене, леди Матильде Д’Ойли.
«Брайен», - шептала Матильда, глядя на его гордую посадку в седле. «Брайен», - вторило лихорадочно сердце, вновь и вновь чувствуя его взгляд. Словно огнем обожгло, когда он подал ей руку, помогая взойти по сходням на корабль. Сразу после свадьбы Брайен вернулся в Англию, и Матильде показалось, что солнце погасло навсегда.
Первая брачная ночь с молодым супругом закончилась ссорой и дракой. Самой настоящей, с ссадинами и ушибами.
- Я не желаю вас больше видеть, мадам, - заявил вскоре Жоффруа. – Мне нет дела, вернетесь ли вы в Англию или останетесь в Анжу. Можете отправиться в Руан и жить там. Но знайте: вы мне отвратительны.
- Так же, как и вы мне, - отрезала Матильда. – Вы вообще жалкий щенок, а не мужчина.
Кровоподтек на ее щеке заживал долго. Намного дольше, чем отняла дорога в Руан. Четыре долгих года провела она в унылом одиночестве, развлекаясь охотой, верховыми прогулками и игрой на ротте. А еще – сладкими грезами о Брайене Фиц-Каунте, который в мечтах любил ее нежно и страстно.
Жоффруа тем временем не скрывал свою любовную связь с Аделаидой Анжерской, которая родила ему сына. И каково же было удивление Матильды, когда муж внезапно отправил за ней придворных.
- Мое отношение к вам нисколько не изменилось, мадам, - заявил он. – Однако ваш отец настаивает на нашей с вами совместной жизни. Это условие английских баронов, которые, в противном случае, откажутся от данной вам присяги. Кроме того, мне нужен законный наследник. Будущий король Англии.
Вот когда Матильда поняла, что никогда не бывает так ужасно, чтобы не могло быть еще хуже. Ложе с Карлом показалось утерянным раем по сравнению с тем, что она вынуждена была терпеть отныне. Три беременности, одна за другой, трое родов, одни из которых едва не стоили ей жизни. Трое сыновей. Старший, Генрих, должен был стать королем после ее смерти.
Ожидая появления на свет младшего сына, Матильда узнала, что ее двоюродный брат, Стефан из Блуа, провозгласил претендентом на английский престол себя. Едва дождавшись, когда закроются глаза короля Генриха Боклерка. Как легко бароны забыли свои клятвы, присягнув на верность Стефану! И даже Роберт Глостер, брат, друг и союзник, перешел на его сторону.
Грея руки своим дыханием, Матильда вспоминала многое. О том, как вынуждена была примириться с Жоффруа ради общей цели. Пока Стефан укреплял свое положение в Англии, они подчинили себе Нормандию, сильно пошатнув позиции самозваного короля на континенте. Как убеждала папу римского признать коронацию Стефана незаконной и потерпела сокрушительное поражение. И как оно с лихвой было восполнено переходом Глостера – великолепного полководца - на ее сторону.
Когда в Англии началась война, Матильда оставила Жоффруа в Нормандии и отправилась возглавить тех, кто встал под ее знамена. Насколько страшным ударом оказалось для нее то, что Брайен Фиц-Каунт поддержал Стефана. И какой радостью обернулось, когда он присоединился к ней, став самым верным и преданным сторонником.
Брайен стал ее возлюбленным, и действительность во сто крат превзошла мечты. Ему уже исполнилось пятьдесят, но он был из тех мужчин, чья притягательность с годами только возрастает. Впрочем, и она сама давно уже не была юной девушкой. И все же их любовь оказалась не менее пылкой и страстной, чем это бывает в молодости. Брайен признался, что тоже мечтал о ней, с самой первой встречи, все эти годы. Он был с Матильдой всегда и везде. Отказывался от титулов, земель, денег – ему нужна была лишь она сама.
Победы, поражения, снова победы… Пленение Стефана в битве при Линкольне. Захват Уинчестера. Объявление ее Госпожой англичан: этот титул она должна была носить до коронации. Вступление в Лондон – и бунт его жителей, возмущенных земельным налогом. Кровавая схватка с войском, собранным женой Стефана, Матильдой Булонской. Именно тогда Глостер попал в плен, и его пришлось обменять на Стефана. Предательство баронов, отступление в Оксфорд, падение города, осада замка…
Возможно, Матильда, уставшая от войны, и сдалась бы. С позором вернулась бы на континент. Но это означало лишить своего сына того, что принадлежало ему по праву. А еще более страшной была неизбежная разлука с Брайеном. Только ради него одного она готова была сражаться бесконечно. Чтобы быть рядом с ним. И на дерзкий побег решилась тоже ради Брайена, изнывая без него душой и телом.
- Пора, Ваша милость! – де Треню вошел в ее покои, держа в руках мужское платье и белые одежды, которые предстояло надеть поверх обычных, темных: длинную тунику-котт и обшитый льняной тканью плащ с капюшоном.
Матильде уже приходилось надевать мужскую одежду во время длинных конных переходов, но это неизменно вызывало осуждающие взгляды. Служанка помогла ей справиться с бесчисленными деталями: брэ, шоссы, нижняя рубашка-камиза, теплый меховой пелиссон, котт, шнурованные высокие сапоги с меховой прокладкой. Заткнув за пояс меховые рукавицы, Матильда поднялась на вершину главной башни, где ее ждали де Треню, рыцарь Седрик Уорден и его оруженосец Уильям Тейм. Метель за последние несколько часов только усилилась.
- Вы первый, граф, - приказала Матильда, проверив, насколько прочно закреплены веревочные лестницы. – Я за вами, затем остальные.
Спуск в белую бездну по скользким деревянным перекладинам показался ей бесконечным, как будто под стенами замка открылся вход в преисподнюю. Наконец ноги коснулись земли – точнее, провалились в глубокий сугроб. И все же начало было положено. В полной темноте они спустились на лед реки, увязая в снегу, ежеминутно рискуя провалиться в промоину.
Северный ветер резал лицо, снег набивался под капюшон, в сапоги.
- Вы уверены, что мы идем вниз по течению, граф? – с трудом перекрикивая вой ветра, спросила Матильда, когда они отошли настолько, что воины Стефана уже не могли их услышать.
- Да, Ваша милость. Днем,
