грызню между собой даже говорить не хотелось. Возникало ощущение, что люди на Земле поголовно сошли с ума и тратят все силы души на совершенно бессмысленные вещи — богатство и власть. Наверное, как раз поэтому Артем решил стать инженером-конструктором и собирался поступать в Бауманку. Надеялся хоть так немного приблизиться к исполнению своей мечты. Во Франции он учиться не хотел, успел понять, что французский уровень образования крайне убог, особенно в том, что касалось физики и математики. Можно было, конечно, поступить в Оксфорд или Гарвард, средства семьи это вполне позволяли, но жить среди англосаксов не хотелось — их абсолютная уверенность в том, что их мнение истина в последней инстанции, раздражала.
— Эй, Француз! — неожиданно отвлек Артема от размышлений чей-то радостный возглас.
Он с досадой обернулся. Ну вот, только этого идиота не хватало! Позади энергично размахивал руками Сашка Боровиков, одноклассник. Парнишка, в общем-то, и неплохой, но уж больно ограниченный. Говорить с ним не малейшего желания не было, но ссориться тоже не хотелось. Вздохнув, Артем направился к нему. Бор, как тот просил называть себя, за лето накачался еще больше и стал просто огромным — он увлекался культуризмом и часами качался в спортзале. Это если он такой в семнадцать лет, то каким станет после двадцати? Сам Артем спортом занимался только по необходимости, считая, что тело нужно держать в тонусе, и налегал на легкую атлетику, большей частью занимаясь бегом и немного боксом.
— Привет, Француз! — со всей дури хлопнул Артема по плечу Бор, отчего тот поморщился. — Ты где летом пропадал?
— К отцу ездил, в Париж, — неохотно ответил парень. — Потом с ним в Штаты скатались, на побережье Калифорнии.
— Ах да, ты ж у нас Француз!
Артем скривился — его этой дурацкой кличкой успели достать до самых печенок. Причем она появилась даже не из-за того, что отец у него действительно был французом, а из-за фамилии — Дарнье. Когда-то, по утверждению родителей, она писалась Д'Арнье, но документальных подтверждений дворянского происхождения не сохранилось, поэтому Артем в него не слишком-то верил. Но раз отцу так хочется, то пусть себе тешится глупыми иллюзиями. Самому Артему на это было плевать с высокой колокольни, он считал феодализм давно отжившей свое социальной формацией. Как и капитализм, впрочем. Люди же не звери, чтобы думать только о себе и своих интересах! Наверное еще потому его так тошнило от окружающего мира, где все интересовались только деньгами и способами их добычи. А он стремился в небо. В космос. И плевать хотел на эти самые деньги. Они нужны разве что как средство достижения цели, не более.
— Ну и как оно там, в Америке? — с жадным интересом спросил Бор.
— Обычно, — пожал плечами Артем. — Мне, если честно, не особо понравилось. Как-то там все… ну, ярко слишком. И пусто. Лучше бы на южное побережье Франции поехали, там как-то более душевно. Или в Испанию. Но отец уперся, деваться было некуда.
Про себя он думал только об одном — скорее бы этот тип отвязался. Говорить ни с кем не хотелось, наоборот, он собирался зайти в книжный магазин, поискать новую фантастику — всегда любил бумажные книги, они, помимо интеллектуального удовольствия, давали еще и тактильное, одно неспешное переворачивание страниц многого стоило. А поиск книг требовал вдумчивого одиночества.
Однако время шло, а Бор все не отставал, начав буквально допрашивать Артема о том, что он видел в Америке и Франции, явно завидуя, хотя тоже происходил из далеко не бедной семьи и за границей бывал не раз. Юноша сквозь зубы отвечал, всем своим видом давая понять, что хочет поскорее закончить раздражающий разговор, однако одноклассник не унимался.
— О, давай сходим к Петьке Макову, он вчера таких классных девах снял, красотули! — предложил Бор. — Часа в четыре к нему зайдут. И родаков нет, свалили куда-то. Только их три, а нас двое. Пивасика возьмем, отдохнем.
— Я не пью пива, — с трудом сдержался от ругательств Артем. — Да и некогда мне, дела.
— Ты это зря! Девчата красивые.
— И тупы-ы-ы-е-е… — не выдержал он, прекрасно знавший какого интеллектуального уровня девушек предпочитают его одноклассники. — Блин, Бор, ну некогда мне, пойми!
Он, уже буквально бесясь, поспешил к переходу через дорогу, не посмотрев, зеленый ли свет.
— Да постой ты! — Бор догнал его и схватил за руку. — И чего, что тупые? Зато дают! Я…
Договорить ему помешал дикий визг тормозов. Ребята вскинулись и увидели несущийся прямо на них бешено тормозящий огромный джип, сквозь лобовое стекло которого видно было перекосившееся от ужаса лицо водителя. Джип заносило юзом, однако остановиться он уже не успевал. Артем застыл на месте, как-то мгновенно осознав, что отскочить не сможет. «Неужели все вот так глупо закончится?..» — скользнула на периферии сознания отстраненная мысль, и он всеми силами души пожелал оказаться где угодно, но только не здесь.
В то же мгновение время словно замедлилось, джип застыл, как муха в патоке, а в глазах Артема вспыхнуло множество переплетающихся разноцветных нитей, они свивались в клубки и расходились в стороны, на каждой светились тысячи точек разного размера. Они пульсировали, смешивались, объединялись и разъединялись, создавая из себя странного вида гобелены. В сознании загремел незнамо чей голос: «Активация аварийного протокола. Точка назначения?».
— Чего? — растерянно спросил Артем, помотав головой в надежде избавиться от наваждения.
«Сообщите точку назначения».
— Да отсюда!
«Наиболее близкая по звучанию точка — станция „Даотсад“. Инициировать перемещение?»
Увидев, что джип уже совсем рядом, юноша буквально взвизгнул:
— Да!!!
«Перемещение завершено. Перехожу в режим консервации из-за отсутствия энергии».
И непонятный голос в голове смолк.
— Это чего такое? — заставил Артема встряхнуться растерянный голос Бора. — Это где ж мы? Это чего ж было-то, а?
Артем поднял глаза и замер. Они действительно находились где угодно, но только не на том злополучном переходе. Какой-то захламленный обломками непонятно чего коридор шириной метров двадцать, оплавленные, покрытые странным сизым налетом стены, перекрученные, словно после сильного взрыва, металлические конструкции. Все это освещали три или четыре тусклые лампы, дальняя из которых то гасла, то снова загоралась. Где-то впереди, в темноте, что-то с отчаянным скрипом шевелилось. Но что? А главное, где они?! И как вообще здесь оказались?!
— Не знаю… — хрипло выдохнул он. — Мы чуть под машину не угодили. А потом… не знаю…
— Ой, блин… — протянул Бор. — Ты глянь…
Нечто, шумевшее впереди, медленно выбралось на свет, и Артем только икнул от вида смятого, со сломанными тремя ногами шестиногого металлического паука. Тот еле двигался, однако упорно ковылял к людям. Ребята замерли,
