прочее. И вообще, Украина, в отличие от России, является страной европейской. Но при всем этом самая трудная задача украинского общества – «обретение украинской самоидентификации и психологии».
Действительно, при всем богатстве используемой палитры социально-политических аргументов все они беспомощны пред простым обстоятельством – никому в голову не придет считать обычный брак между русскими (великороссами), украинцами или белорусами межэтническим. Поэтому противоположная точка зрения заключается в том, что украинцы и белорусы являются такой же частью русского народа как скажем сибиряки, вологжане, поморы или казаки.
В связи с этим жители Украины и Беларуси могут «осознать себя как нацию» только, если они противопоставят себя всему русскому народу, неотъемлемой частью которого они являются, то есть перепишут историю, сменят оценки главнейших исторических событий на противоположные, создадут новую, «национальную» систему ценностей и т. п. Именно это ускоренными темпами происходит на Украине после 1991 г. Делается это в первую очередь в системе среднего и высшего образования.
В основание национально-украинской концепции, созданной в конце XIX – начале XX вв., положено отрицание принадлежности населения Южной Руси, или Малороссии, к единому культурному, духовному, этническому общерусскому пространству, отрицание общности происхождения и судеб русских и украинцев. В качестве догмы утверждается противоположность украинцев русским во всех аспектах: национальном, культурном, языковом, ментальном, политическом (точно по пожеланиям Л. Кучмы).
Существующая веками и всё ещё продолжающая существовать практическая тождественность русских и украинцев, стоит логически неустранимым препятствием на путях поиска украинской самоидентификации, а потому требуются сильные эмоциональные средства: русские объявляются главными виновниками всех украинских бед, историки пребывают в напряженном поиске поводов для обид – исторических эпизодов, которые хоть как-то могут говорить о «вековечной» вражде русских к украинцам. В этом суть украинской национальной идеологии, которая стала официальной и положена в основу воспитания подрастающего поколения граждан Украины.
Сегодня на Украине происходит размежевание по признаку ненависти. Всякий человек, не проявляющий достаточной ненависти к «москалям» и «кацапам», считается не настоящим украинцем, фактически предателем Родины и противопоставляется тем, кто уже обрел «украинскую самоидентификацию и психологию» – «щирым» (подлинным), «свидомым» (сознательным) гражданам Украины.
Именно так оценивают экстремисты «Правого сектора» и другие укронационалисты несогласных с ними жителей Юго-Востока. Поэтому «щирые украинцы» (типа экс-премьера Юлии Тимошенко) считают случившуюся 2 мая 2014 г. трагедию в Одессе (где националисты заживо сожгли в Доме профсоюзов десятки граждан Украины!) победой «украинских патриотов». Сожаления о содеянном у них, естественно, нет, поскольку к врагу жалости быть не может.
Потворство западных покровителей (ЕС и США) украинским националистам совсем не случайно, поскольку является продолжением их давней политики. Директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета Андрей Ильич Фурсов утверждает, что Запад не один век планировал оторвать Украину от России[11]. Еще немецкие политики XIX в. (Бисмарк и др.) мечтали стравить русских и украинцев, противопоставить Украину – России. Для этого они предлагали воспитать украинцев, ненавидящих всё русское. Фактически уже тогда зарождались социогуманитарные технологии (информационно-психологические диверсии), которые теперь масштабно и с успехом используются по всему миру (при развале СССР, в Вильнюсе в 1991 г., «цветные революции» в Грузии и Средней Азии, «арабская весна», «майданные революции» на Украине и т.п.). Речь шла о формировании антирусской Руси. Их идеи в начале ХХ века развивал немецкий теолог и генерал Второго рейха Пауль Рорбах, который заявлял, что для исключения опасности со стороны России для Германии и всей Европы, необходимо оторвать Украинскую Россию от России Московской (отметим, что для него Украина и Московия – это две части единой Русской земли), вызвать внутрирусский раскол.
Эти идеи были оформлены как «галицийский проект». Над ним активно трудились сначала спецслужбы Австро-Венгрии и кайзеровской Германии, затем разведка нацистской Германии, а со второй половины ХХ в. и до наших дней – ЦРУ США и западно-германская БНД. Результат этой работы мы теперь наблюдаем на Украине. Уже с конца перестройки Запад «активно готовил ее в качестве главного антирусского плацдарма, стремясь использовать как средство, блокирующее возрождение великой державы», говорит А. И. Фурсов.
Рассказ о деятельности современных разведведомств США и Германии оставим российским контрразведчикам, и изложим краткую историю «украинского проекта». Представляется, что приоритет в его инициации следует всё же отдать не упомянутым А. И. Фурсовым полякам.
Польские корни украинства
В результате разгрома русских княжеств татаро-монголами в XIII в., вся западная и южная Русь (нынешние территории Белоруссии и Украины) были подчинены Великому княжеству литовскому и Польше, позже объединившихся в Речь Посполитую. Воссоединение русских земель началось только в XVII в.
После освобождения от ордынского ига в XV в. Московская Русь, а затем Российская империя стали собирать русские земли воедино. Причем это собирание было инициировано не Северной, а Южной Русью: в 1654 г. собрание представителей запорожского казачества во главе с гетманом Богданом Хмельницким на Переяславской Раде приняло решение о вхождении в состав Русского царства, закреплённое присягой на верность царю. Согласие на это Москвы стоило ей продолжительной войны с могущественной Речью Посполитой (1654–1667 гг.), по результатам которой Левобережная Украина официально вошла в состав России по итогам Андрусовского перемирия (1667 г.). В XVIII в. в результате трех разделов одряхлевшей к тому времени Польши между Австрией, Россией и Пруссией Россия присоединила к себе исторические русские земли с православным населением (ныне составляющие Беларусь и Украину) за исключением Червонной Руси со Львовом и Галичем (Галиция), вошедшим в состав Австро-Венгрии.
Речь Посполитая в 1635 году.
Заметим, что вплоть до русско-турецкой войны 1768–1774 гг. земли в нижнем течении Днепра, Приазовье, Крым оставались под контролем Крымского ханства. Эти территории отошли к России по Кючук-Кайнарджийскому мирному договору (1774)[12], и по указанию правительства стали заселяться восточными славянами, а также сербами, греками, немцами и евреями. На южных землях были основаны такие новые города как Николаев, Херсон, Одесса, Новороссийск, Севастополь, Мариуполь и образованы новые губернии.
Территориальные потери Речи Посполитой, зафиксированные Андрусовским перемирием 1667 г. К России отошли: Смоленщина, Брянщина, Киев и Левобережная Украина.
За века вынужденного раздельного существования в разных государственных образованиях жители северо-восточной (Московской), западной и южной Руси приобрели свои этнографические особенности и отличались в первую очередь языком общения, который, впрочем, сохранял много общерусских черт. Тем не менее, жители всех этих частей некогда единой Русской земли продолжали считать себя русскими, а свою родину называли Русью. Даже сподвижник Мазепы Пилипп Орлик в начале XVIII в. в своей «конституции» вел речь о «народе русском». Так же полагали и иностранцы. Француз Боплан (сер. XVII в.)
