Свобода заключается в том, чтобы понять свою судьбу и подчиниться ей вопреки обстоятельствам и соблазнам. Свобода – в следовании своему пути. Свобода в том, чтобы быть тем, кем – в соответствии с пониманием (откровением) – начертано. Поэтому полагание пути есть одновременно и полагание себя, решение подчиниться судьбе, решение быть кем-то определенным. Это гибкость и свобода в выборе действий, в тактике и, может, даже в стратегии, но одновременно это фиксация себя и подчинение Его воле. Это определение констант своего существования.
Помогать нам в историческом самоопределении никто не будет. Наивно было думать, что Запад протянет нам руку – навстречу протянутой нами. Запад, возглавляемый США, имеет единственную историческую задачу в отношении нас – колонизация и подчинение. Эту задачу не решить без радикальной системной деградации нашего социума и территории – культурной, хозяйственной, гуманитарной. А для этого, прежде всего, мы должны забыть, кто мы, потерять дорогу к истине.
О «конце Истории»
Следует сказать, что отказаться от своей судьбы принуждают не только нас. Сегодня системно уничтожаются представления о возможности исторического существования и сама возможность быть человеком.
Заявления о конце Истории, присутствующие в дискурсе многих западноевропейских постмодернистов и к которым столь поверхностно отнеслись их критики, на самом деле имеют довольно глубокие последствия и совсем другое значение, нежели приписываемое им окончание противостояния капитализма и коммунизма, тоталитаризма и демократии.
Постмодернистский дискурс утверждает, что Истории как пространства существования человечества и каждого отдельного человека больше нет.
Если история закончилась, то это значит, что человеку и человечеству теперь не нужно вникать в исторический смысл и значение своего бытия. Сам вопрос «откуда мы и куда идем?» оказался упразднен: больше никто и никуда не двигается. Все вопросы о назначении человека и смысле его существования упразднены: больше нет ни замыслов, ни планов. Не за что биться, нечего отстаивать, некуда стремиться, не с кем бороться. Кругом политкорректность, толерантность и мультикультурализм. Нет больше смысла в Человеке, нет больше в мире места для личности и поступка.
Все это, конечно, наглая ложь. Ложь, призванная обесточить своих конкурентов и «партнеров», лишить их воли и энергии идти своим путем. На самом же деле внедряется новый принцип социального устройства мира, в котором есть те, кто понимает, что такое История, и при этом знает свою историю, т. е. способны самоопределиться в новых сложных исторических условиях, и они будут властвовать и править; и есть те, кто почему-то окажется несоразмерным историческому самоопределению, и прежде всего потому, что их убедили в «окончании» Истории.
Новые управляющие иерархии будут строиться не только из людей, но из стран, государств и регионов. Возможно, в отведенном кому-то месте в новой иерархии (некоторые наивно называют такие иерархии «системами разделения труда») будет вполне комфортно, только для полного счастья и отсутствия фантомных болей в виде поиска смысла собственного существования, своей страны, своего народа нужно всего-навсего отказаться от своей судьбы, ее понимания и от исторического самоопределения в принципе.
Пропаганда «конца истории» идет вполне успешно. Такая интеллектуальная функция, как понимание, у современного человека в силу кажущейся ненадобности атрофируется. Современный европеец не понимает своего прошлого (уже даже и не знает), а значит, он не может понять и того, что с ним происходит сейчас, не говоря уже о том, каким он видит возможное и желаемое завтра. И самое главное – он даже не подозревает о неадекватности всех своих представлений. Неизбежное в скором будущем обрушение привычных структур повседневности и радикальное снижение уровня жизни могут, конечно, вновь запустить механизмы понимания, но будет поздно: новый порядок оставит современному европейскому человеку минимальные возможности для сопротивления.
Об оптимизме
Потеря судьбы, исторического самосознания с неизбежностью приводит к разрушению всего строя жизни. Все теряет смысл. В отличие от животных мы живем не только сиюминутной жизнью, нам важно постичь замысел. Знание исторической судьбы – основание для проектирования и целеполагания. Без него будем топтаться на месте, рассеиваться, уходить в себя, дичать.
Вместе с тем не стоит излишне драматизировать. Потеря ориентиров – ситуация штатная, регулярно повторяющаяся и вполне преодолимая. Надо лишь вспомнить о своей исторической судьбе, прояснить ее, вновь сделать очевидной. И тем самым совершить новый акт самопроектирования и самостроительства.
Момент для этого вполне подходящий. В каком-то смысле раньше делать такую работу было преждевременно. Ход истории принципиально отличается от законов мира деятельности. Никакие волевые усилия, никакие новые представления без сложившихся определенных социальных условий в масштабе страны не могут повлиять на исторический процесс. Всем нам надо было распрощаться со многими представлениями советского периода и успеть разочароваться в либерально-рыночных, перестать ими соблазняться.
А вот теперь работа по восстановлению наших исторических судьбоносных ориентиров вроде бы становится наконец-то осмысленной и своевременной.
Эта книга написана с позиции социокультурного оптимизма. На самом деле у нас все есть для того, чтобы остаться людьми и жить подлинной человеческой жизнью. Пора освободиться от навязанных нам комплексов неполноценности, забыть их, как дурной сон. Мы крепко стоим на собственных ногах, нет никакой нужды жить под кем бы то ни было. Нам есть что отстаивать. Еще ничего не предрешено. Мы обязаны вернуть себе историческое и онтологическое достоинство.
О конструировании Истории
Ответ на вопрос «кто я?» не может быть произволен. Я есть тот, кем я был, кто я есть и кем я буду. Вместе с тем «кто мы, откуда пришли и куда идем?» – вопрос творческий. Ответ на него не может быть сведен к историческому материалу, а может быть построен по нашему убеждению за счет усилий понимания и далее – в конструктивном и проектном мышлении.
Мы не можем идти здесь путем познания «объективной реальности, существующей вне нас». Наша история каждый раз рождается в акте самостроительства и самопроектирования. Реальность возникает одновременно и вследствие человеческого самоопределения. Целостный образ жизненного пути, его «гештальт» могут появиться только в живом человеческом воображении, в актах «схватывающего понимания» и последующего его мыслительного оформления.
Конструирование истории есть одновременно и акт самопроектирования. Положив свое участие в некоем процессе, объективировав свое движение, ты одновременно совершаешь самостроительство. Картина мира – ничто без действующего агента в нем. Исторический путь вне нашего самоопределения не существует. Даже сама его граница является подвижной.
Важно, что этот целостный образ должен в своей интенции охватывать весь путь, от начала и до его конца – в исходном представлении без различения прошлого и будущего. В каком-то смысле можно сказать, что все время, охватываемое путем, представляет собой одно «сплошное настоящее». С другой стороны, мы выхватываем этот целостный образ нашей судьбы из какого-то момента. Момента, который неизбежно разделяет для нас прошлое и будущее. Важно, что это творческое и проектное отношение прилагается не только к образам будущего, но и к прошлому. Оно тоже преображается. Исторический материал реорганизуется в соответствии с нашим проектом. Таким образом, прошлое преображается, будущее воображается, но это одна картина, один путь, одна история.
Производство знания о своем пути – ключевой момент в самоопределении. Это и есть подлинное историческое знание. Исторический материал сам по себе этого знания еще не дает. Наоборот, образ пути организует фактический материал. Более того, только силой этой формы мы и начинаем понимать свое прошлое, настоящее и будущее. Она приписывает всем историческим событиям соответствующие значения. Мышление, мыслительные формы организуют и реорганизуют понимание исторических событий. Бессмысленно требовать от всех людей собственного понимания исторических процессов и мышления по этому поводу. Это дело философов и историков: понять и мыслительно оформить. Но после этого сами эти формы могут и должны быть переданы и в массовое пользование.
Что является доказательством верности той или иной исторической реконструкции? Свидетельством того, что все это не пустой вымысел, не волюнтаризм его авторов? Ответ известен: общественно-историческая практика. Только сам деятель, реализуя в соответствии с пониманием (откровением) свою судьбу, может в исторической перспективе доказать, что его картина была верна. Она либо позволит ему сделать очередной шаг и исторически выжить, либо он сломает себе шею, и тем самым будет доказано, что он ошибался. Риск в пространстве истории неустраним. Если мыслить свою судьбу и не уклоняться от ее исполнения, то есть шанс исторически выжить. Или проиграть, если мыслить ошибочно. Если же не мыслить и не действовать, то тогда остается лишь с неизбежностью рассеяться и раствориться.
