точно привычный пусть вдруг сказочным образом увеличился раза в три.
Я бросила сумку и куртку на тумбочку с обувью, а сама, не снимая кроссовок, села на диванчик, стоящий в прихожей. На спинке дивана сидела большая плюшевая белка.
Белочкин подарил её мне на День Всех Влюблённых.
Я уткнулась в мягкий ярко-рыжий мех белочки. От него пахло Мишиным одеколоном…
Глава 3
К вечеру я более или менее успокоилась. Но заниматься обычными делами не стала: прибирать не хочется, готовить ужин – тоже. А смысл? Белочкин опять вернётся около полуночи, скажет, что не голоден… А я, как последняя дура, буду сидеть на кухне часами, ждать его, пять раз подогревать остывший ужин для него…
Нет, не буду. Не буду и всё. На зло.
Я занялась недописанным сценарием. Но сосредоточиться не получалось. В лучшем случае, я с трудом «выжимала» из себя фразу-две и тут же зачёркивала их, а в худшем – просто тупо смотрела на лист бумаги, на перечёрканные строчки.
Белочкин вернулся с работы около восьми часов в прекрасном настроении ( в отличие от меня).
– Привет, – Миша улыбнулся, обнял меня.
– Привет, – я смогла улыбнуться.
Наверное, актриса я никчёмная; Миша, посмотрев на меня, спросил:
– Что случилось? Почему ты такая грустная?
– Ничего, – я положила голову ему на плечо. – Всё нормально…
На глазах выступили слёзы. Я быстро вытерла их ладонью, чтобы Миша не увидел. Сейчас я мысленно порадовалась тому, что не устроила скандал. Переборола себя, смогла спрятать слёзы за вымученной улыбкой…
Но главное – Миша сейчас рядом со мной, ведь я люблю его. Только его.
Ночью я не могла уснуть. Лежала в темноте, укрывшись одеялом, и смотрела на спящего Белочкина. Вот он, рядом со мной… Красивый, самый лучший.
От мысли, что у него есть кто-то, кроме меня, становилось жутко. А если правда есть? Тогда что?
Уж лучше я сделаю вид, что ни о чём не догадываюсь, ничего не знаю.
Я тихо плакала, боясь, что Миша проснётся и станет расспрашивать меня о том, что случилось. Ответить, что всё нормально, не смогу. А спросить напрямую – это глупо («Миша, скажи, у тебя есть другая женщина или мне это показалось?»). И больше всего я боялась, что он ответит «Да».
Глава 4
За окнами алел рассвет, когда я заснула. А когда проснулась, за в комнате было светло, время близилось к десяти часам утра. Миша уже давно ушёл в театр.
Всё прошло, как страшный сон, который в любом случае рано или поздно заканчивается. И боль, и слёзы отступили. Ревность угасла.
Жизнь вновь пестрела и переливалась яркими красками. Всё шло своим чередом.
Я позавтракала в одиночестве, села писать сценарий. В конце концов, вчера – это вчера, а сегодня – новый день. Да и работа не ждёт.
Я пыталась забыть вчерашний день, специально стёрла его из памяти…
Жизнь продолжалась.
Миша возвращался домой так же поздно, на мои вопросы отвечал односложно. Говорил: работы много. А о той блондинке я старалась не вспоминать. От одной мысли о ней у меня портилось настроение, болело сердце – и всё вело к одному: к слезам, слезам, слезам…
Сегодня днём мне в голову пришла идея: а не устроить ли романтический ужин? А что? Почему бы и нет? Посидим с Мишей один на один, поговорим, как раньше.
– Миша, привет, – сказала я, когда в трубке послышался голос Белочкина.
– Привет, – ответил он.
– Ты где? – спросила я.
– Я на работе ещё. А что?
– Нет, ничего, – я зажала трубку ухом и расставляла на столе тарелки и бокалы. – Просто соскучилась. Ты скоро домой?
– Наверное, мы, вроде, уже заканчиваем.
– Хорошо, жду, – сказала я и только потом, что Миша уже положил трубку.
Я вздохнула, положила мобильник на подоконник. Окинула взглядом стол и осталась вполне довольна результатом. Новая скатерть, отделанная по низу кружевами, два бокала, две тарелочки, вилки – тоже на месте… Только чего-то не хватает…
Точно! Не хватает свечей и салфеток. В ящике кухонного стола я нашла упаковку белых салфеток и пару обычных свечей. Да, выглядят они явно не празднично. А сегодня абсолютно всё должно быть красиво.
Уже стемнело. Сильно похолодало. Днём солнце немного пригревает, а вот ночами температура за окном нередко опускается ниже нуля. Я вышла из подъезда, поёжилась, пожалев о том, что не надела шапку. Побоялась причёску испортить… Вот и результат!
Я натянула на голову капюшон.
По улице, освещённой фонарями, шли двое: кудрявый парень в чёрной кожанке, светло-голубых джинсах и стройная высокая девушка с длинными волосами, одетая в джинсовую мини-юбку, коротенькую розовую курточку и сапожки на огромной платформе. Девушка склонилась к парню, что-то ему прошептала. Они рассмеялись. А потом остановились под фонарём. И я увидела их лица.
Под фонарём стоял Белочкин с той же блондинкой, с которой я видела его в театре.
Они меня не заметили. Миша что-то сказал блондинке, она кивнула. И они пошли дальше. Шли они рядом, совсем близко. Того и гляди он её за руку возьмёт.
Я развернулась и почти бегом бросилась прочь. Ногой наступила в замёрзшую лужу. Неокрепший, тоненький ледок хрустнул под ногой, сломался. Но мне казалось, что внутри у меня что-то сломалось, что-то треснуло и раскололось.
Глава 5
– Где ты был? – спросила я.
– На работе, – как ни в чём ни бывало ответил Белочкин.
– Миша, зачем ты мне врёшь?
– Ты о чём? – удивился он.
– А ты будто не знаешь!
– Да что случилось? – Миша шагнул ко мне, хотел обнять.
Но я отстранилась:
– Белочкин, не трогай…
– Объясни ты толком, – в его голосе слышалось раздражение, которое он и не пытался скрыть.
– А что объяснять?! – я не выдержала, сорвалась на крик. Меня начинал злить этот недоумевающий взгляд Белочкина, его большие невинные глаза.
– Скажи честно, у тебя появилась другая, да? – я смотрела на Мишу. Ждала ответа, от которого сейчас зависело абсолютно всё. В том числе, и моя дальнейшая судьба… Хотя и так уже всё решено…
– Нет, – наконец ответил Белочкин. – С чего ты взяла?
– Я видела тебя с… – я отвернулась, чтобы он не видел моих слёз, быстро вытерла их рукой. – Ты гулял… обнимался… с той блондинкой…
– А-а, – протянул Миша с таким видом, словно до него только что дошло, о чём я говорю. – Ты про Вику, что ли?
– А, её Викой зовут… – мой голос дрогнул.
Комок слёз подступил к горлу, но я всё-таки старалась сдержать их – не хотела, чтобы Белочкин видел, как я плачу, как я страдаю. Тем более, из-за него…
– Ты не поняла! – возразил Миша. – Мы просто вместе с ней работаем.
– Я видела, как вы работаете, – отрезала я.
– Ну, хорошо, хорошо, – сказал Белочкин. – Какой смысл что-то объяснять, если ты даже не хочешь меня слышать! А главное – не доверяешь мне!
Он ушёл из комнаты. Хлопнула входная дверь.
Белочкин быстро шёл по двору. А я стояла у окна и смотрела ему вслед, ладонью вытирая слёзы,
