отвечал.
Я вновь набрала его номер. Занято опять. Он что, меня в «чёрный список» добавил?
– И фиг с тобой, – я бросила мобильник на журнальный столик, где в красивой рамочке в форме сердца стояла фотография Миши.
Прошло два дня. Белочкин не звонил, не писал, на мои звонки тоже не отвечал.
Что же, всё ясно с тобой, Белочкин…
Мне становилось неприятно жить в его квартире без него. Всюду были его вещи, напоминавшие мне о нём, наши фотографии, плюшевые медвежата и белочки, которых дарил он.
Человеку свойственно долго терпеть, сомневаться, размышлять, а потом в один момент молниеносно принять решение.
Я облокотилась на тумбочку в прихожей, привалилась спиной к шкафу с верхней одеждой. Прижала массивную телефонную трубку к уху, стала набирать номер. Я нажимала на кнопочки с разными цифрами, не задумываясь: пальцы делали это почти автоматически.
После нескольких гудков послышался хорошо знакомый мне голос.
– Привет, тёть Ира, – сказала я. – Я всё же передумала. Я прилечу в Мюнхен ближайшим рейсом.
– Ну, вы даёте! – воскликнул Бурундучков. – И что, до сих пор не помирились?
– Нет, – хмуро ответил Михаил.
– Ты ей звонил или писал? – деловито осведомился Алексей.
– Нет. С чего? Я же мобилу посеял…
– Меньше надо было бухать в ночных клубах, – назидательно заметил Бурундучков.
– Кто бы говорил! – фыркнул Белочкин.
Но Лёха будто не слышал его.
– Устроили, блин, шоу, – осуждающе сказал он.
– Как ты говоришь, «шоу»? – Миша вытащил из пачки сигарету, задумчиво покрутил её в руках, а потом положил на край стола. – Я для неё хотел шоу устроить, вот и получил спектакль, полный непредсказуемых импровизаций…
– Вот и сымпровизируй неожиданно! – ответил друг.
– Ты это к чему?
– Иди и извинись перед ней первым!
И они замолчали. Миша думал, а Бурундучков тупо смотрел в потолок.
Из коридора доносилось тихое, еле слышное пиликанье.
– Лёха, телефон, – сказал Михаил.
– Ах, да! – спохватился Бурундучков и убежал в коридор.
По телефону от разговаривал недолго и в кухню вернулся в приподнятом настроении, широко улыбаясь.
– Что там? – поинтересовался Белочкин.
– Из роддома звонили, Маришка родила! – радостно объявил Лёха. – Девочка! Говорят, на меня похожа!
– Поздравляю! – Миша пожал ему руку.
– Спасибо, – лицо Бурундучкова вдруг приобрело серьёзное выражение: – А ты с Настей обязательно помирись.
– Помирюсь, помирюсь, – махнул рукой Белочкин. – Завтра, после репетиции пойду и помирюсь…
Глава 8
Мне очень повезло: я купила билет на самолёт, который завтра вечером летит в Мюнхен. Настроение моё даже улучшилось.
Вечер выдался солнечным. Солнце, конечно, не грело, зато при виде него настроение как-то само собой поднималось.
В тот же вечер я собрала вещи: сложила в чемодан одежду, косметику, толстую папку с недописанными и недоработанными сценариями, пару книг – сопливые женские романы о любви.
Плюшевая белочка сидела на кровати и грустными глазами смотрела на меня, точно спрашивала: «А меня ты разве не возьмёшь с собой?».
– Нет, – я присела на краешек кровати, обняла игрушку. – Ты уже извини, Белочкин…
В тот вечер я так и заснула, обнявшись с белочкой. А проснулась я рано утром.
День показался очень длинным, несмотря на то, что я постоянно занималась какими-нибудь делами: собирала оставшиеся вещи, проверяла документы.
Чемодан стоял у дверей в прихожей. Я уже застегнула молнию на куртке, зашнуровала ботинки.
Проверила сумочку: всё ли взяла? Паспорт, кошелёк, мобильник, билет… Всё на месте. Но чего-то не хватает.
Я вернулась в комнату, вытащила шкатулку. Из неё взяла стопку фотографий и газетную статью. Аккуратно сложила их в прозрачный файлик и убрала в сумочку. Ещё я захватила одного небольшого серого медвежонка, в лапах он держит красненькую подушечку-сердечко, на которой красиво вышито: «Твой Миша».
Теперь всё.
Я положила на кухонный стол записку, сняла с руки колечко (его мне подарил Миша). Это колечко мне очень нравилось всегда, а теперь казалось, что оно давит палец.
Взяла сумочку и чемодан. Выключила свет. Бросила ключи с брелочком-медвежонком на тумбочку. Захлопнула дверь.
В последний раз оглянулась на дверь нашей… нет, Мишиной квартиры. И стала спускаться вниз по лестнице.
Если честно, я больше всего боялась сейчас случайно встретиться с Белочкиным. Я всё решила для себя. Но, боюсь, если увижу его голубые глаза, его милое лицо, и если он скажет два слова, всего два слова, то я прощу ему всё.
Не знаю, к счастью или на беду, я не встретилась с Мишей ни в подъезде, ни во дворе.
Было сыро и пасмурно. Не то дождь моросил, не то в воздухе висела влажность, которая плотной пеленой окутала город.
От холодного, пронизывающего ветра не спасала тоненькая курточка. Я очень обрадовалась, когда увидела, что такси уже ждёт меня.
В салоне автомобиля было тепло и сухо. Я даже немножко куртку расстегнула и шапку сняла.
Водитель, молодой черноволосый парень, посмотрел на меня, а потом спросил:
– Едем?
– Поехали, – кивнула я, взглянув на дверь знакомого подъезда, на самую обычную девятиэтажку, которая вскоре скрылась из виду, затерялась среди других серых зданий. И квартира, где лежали на столе записка с кольцом и где сидела в кресле плюшевая белочка, осталась далеко позади. Навсегда.
Белочкин вошёл во двор, поднял глаза на окна. Темно. Свет не горит.
В подъезде было сумрачно, тусклый свет лампочки нисколечко не помогал. Пахло затхлостью.
Миша поднимался по лестнице. Каждый шаг отдавался эхом. Он остановился у двери, засунул ключ в замочную скважину. Замок щёлкнул.
В квартире было тихо и темно.
Белочкин нажал на выключатель. Прихожая озарилась ярким светом. Миша сразу прошёл в комнату, не обратив внимания на то, что на вешалке нет женской куртки, не заметив и ключей на тумбочке.
– Настя, Насть, – позвал Миша, но никто ему не ответил.
Он опустился на табурет. На столе лежал сложенный пополам лист бумаги.
«Белочкин, прощай!
Сегодня вечером я улетаю в Мюнхен. Я поняла, что ты во мне не нуждаешься. Так знай: я в тебе тоже не нуждаюсь.
Я тебя никогда не забуду. И спасибо тебе за всё, что у нас было.
Прощай навсегда, Миша Белочкин!»
Местами на бумаге виднелись влажные пятнышки, как будто на лист капали слёзы.
На столе, под запиской лежало тоненькое серебряное колечко с драгоценными камнями в виде крохотного цветочка.
Вздохнув, Миша положил голову на руки.
Глава 9
В аэропорту было светло.
Я сидела в большом уютном кресле в зале ожидания. Похоже, я слишком рано приехала.
Я смотрела в большие окна. Через стекло я видела плотную пелену тумана, заслонившую всё. Сквозь неё местами виднелся свет фар проезжающих мимо машин и фонарей.
Я вытащила из сумочки фотографии, где мы с Мишей, и долго разглядывала их, хорошо знакомые, они вдруг показались мне всего лишь «приветом» из прошлого. Хотя когда-то это было моим настоящим. Когда-то…
Я помню всё. И как мы с Белочкиным познакомились. Это было почти три года назад, в январе. Помню, я только-только начинала работать в театре. Я однажды отнесла режиссёру свой первый сценарий, и его одобрили.
Я шла по узенькому коридорчику мимо гримёрок артистов с целой стопкой бумаг. И вдруг на меня наскочил
