«Я бы солгала, если бы назвала ее красавицей, — думала Сара, — и я знала бы, что лгу. Мне кажется, я в своем роде такая же безобразная, как она. Зачем же она сказала это?»
Когда Сара познакомилась с мисс Минчин поближе, она поняла, почему та сказала это. И она заметила, что мисс Минчин говорила то же самое каждому отцу и каждой матери, отдававших детей в ее школу.
Сара стояла около отца и слушала, как он разговаривал с начальницей. Он решился отдать свою девочку в ее школу, потому что две дочери леди Мередит учились здесь, а капитан Кру был очень высокого мнения о леди Мередит и вполне полагался на ее опытность. Он желает, чтобы Сара, живя в школе, пользовалась всевозможными удобствами. Ей нужна хорошенькая спальня, отдельная гостиная, экипаж и пони и особая горничная вместо айи, няни, ходившей за ней в Индии.
— Ученье дается ей легко, и относительно этого я нисколько не беспокоюсь, — сказал капитан Кру, держа в своей руке руку Сары и похлопывая по ней. — Трудно будет, напротив, удерживать ее от занятий, не давать ей учиться слишком много. Она постоянно сидит, уткнувши свой носик в книгу. Она не читает книги, мисс Минчин, а пожирает их, как будто она волк, а не маленькая девочка. И она никак не может насытиться. Ей нужны все новые и новые книги, да еще самые большие и толстые и притом такие, которые пишутся для взрослых. А будут они французские, немецкие или английские, это ей решительно все равно. Она любит читать все — историю, биографии, стихи. Не давайте ей сидеть слишком много над книгами, мисс Минчин. Пусть она лучше покатается на пони или пойдет гулять и купит себе новую куклу. Ей следовало бы побольше играть в куклы.
— Послушай, папа, — сказала Сара, — ведь если я буду через каждые несколько дней покупать себе новую куклу, то у меня будет их слишком много. Куклы должны быть близкими друзьями. Моим самым близким другом будет Эмили.
Капитан Кру взглянул на мисс Минчин; мисс Минчин взглянула на капитана Кру.
— Кто такая Эмили? — спросила она.
— Пусть вам скажет это сама Сара, — с улыбкой ответил капитан.
Зеленовато-серые глаза Сары глядели серьезно и кротко.
— Это кукла, которой у меня еще нет, — сказала она. — Папа обещал купить ее. Мы пойдем за ней вместе. Я назвала ее Эмили, и она будет моим другом, когда папа уедет. Она нужна мне, чтобы говорить с ней о нем.
Широкая улыбка мисс Минчин сделалась льстивой.
— Какой оригинальный ребенок! — воскликнула она. — Какая милая маленькая девочка!
— Да, она милая маленькая девочка, — сказал капитан Кру, прижимая к себе Сару, — заботьтесь о ней получше, мисс Минчин.
Сара пробыла с отцом несколько дней; она оставалась с ним до тех пор, пока он не отплыл назад, в Индию. Они ходили вместе по магазинам и покупали много всевозможных вещей для Сары — накупили их гораздо больше, чем нужно было ей. Капитан Кру был щедрый, непрактичный человек. Он покупал для своей дочери все, что нравилось ей, и все, что нравилось ему самому.
Таким образом они выбрали вдвоем довольно странный гардероб, слишком роскошный для семилетней девочки. Тут были кружевные и вышитые платьица и бархатные, обшитые дорогими мехами шляпы с большими нежными страусовыми перьями; кофточки на горностаевом меху и муфты; коробки с крошечными перчатками, платками и шелковыми чулками. И все это покупали они в таком громадном количестве, что молодые женщины, стоявшие за прилавком, с изумлением переглядывались. Они решили, что странная девочка с большими мечтательными глазами какая-нибудь иностранная принцесса — может быть, дочь индийского раджи.
Нелегко было капитану и Саре найти Эмили; долго пришлось им ходить по разным игрушечным магазинам и осматривать много кукол, прежде чем они отыскали ее.
— Я хочу, чтобы она глядела на меня не так, как кукла, — сказала Сара. — Я хочу, чтобы мне казалось, будто она слушает меня, когда я говорю с ней. Куклы нехороши тем, что они как будто совсем не слушают, — задумчиво прибавила она, склонив голову набок.
Итак, капитан и Сара пересмотрели целую кучу кукол, больших и маленьких, с карими и голубыми глазами, с темными локонами и золотистыми косами, одетых и неодетых.
— Если Эмили будет не одета, — сказала Сара, — мы можем отвести ее к портнихе, и та сошьет ей все вещи. Они лучше будут сидеть на Эмили, потому что будут сшиты по мерке.
После множества неудач они решили, не заходя в магазины, осматривать сначала выставленных в окнах кукол. Выйдя из кэба и сказав извозчику, чтобы он тихонько ехал за ними, они отправились на поиски. В двух или трех ближайших магазинах не нашлось ничего подходящего. Они пошли дальше и приблизились к небольшой игрушечной лавке. Вдруг Сара остановилась и схватила за руку отца.
— О, папа! — воскликнула она. — Вот Эмили! — Щеки девочки вспыхнули, а в ее зеленовато-серых глазах появилось такое выражение, как будто она увидала кого-нибудь близкого и любимого.
— Она ждет нас, — продолжала Сара. — Пойдем к ней!
— Ах, Боже мой! — сказал капитан Кру. — Как же нам быть? С нами нет никого, кто бы представил нас ей.
— Ничего, — успокоила его Сара. — Ты представишь меня, а я представлю тебя. Но ведь я узнала ее в ту же минуту, как увидала. Может быть, и она узнала меня.
Может быть, и узнала. По крайней мере, у нее был очень разумный вид, когда Сара взяла ее на руки. Это была большая кукла, но не настолько большая, чтобы ее неудобно было носить. У нее были вьющиеся, темно-золотистые волосы и ясные голубовато-серые глаза с длинными густыми ресницами — настоящими ресницами, а не нарисованными.
— Да, это так, папа, — сказала Сара, посадив куклу на колени и глядя ей в лицо. — Это действительно Эмили.
Итак, Эмили купили, тотчас же отвезли в магазин, где продавались все принадлежности туалета для кукол, и после тщательной примерки выбрали для нее такие же роскошные вещи, как и для самой Сары. Ей тоже накупили кружевных, бархатных и кисейных платьев, и шляп, и кофточек, и великолепного, отделанного кружевами белья, и перчаток, и платков, и мехов.
— Я ее мама и должна заботиться о ней, — говорила Сара. — Она будет моим другом.
Капитан Кру делал бы все эти покупки с величайшим удовольствием, если бы одна мучительная мысль не сжимала его сердца: он все время думал о том, что ему придется скоро расстаться со своей странной, горячо любимой маленькой девочкой.
Ночью он встал с постели и долго стоял, глядя на Сару, которая спала, обняв Эмили. Ее черные волосы рассыпались на подушке и смешались с золотистыми волосами куклы. Обе они были в отделанных кружевами пеньюарах, и у обеих длинные, загнутые ресницы лежали на щеках. Эмили так походила на настоящего ребенка, что капитану было приятно видеть ее рядом с Сарой. Он глубоко вздохнул и каким-то мальчишеским движением закрутил усы.
— Ах, моя маленькая Сара, — пробормотал он, — ты, наверное, и не подозреваешь, как будет горевать по тебе твой папа!
На другой день капитан отвез свою девочку к мисс Минчин и оставил ее там. На следующее утро ему предстояло отплыть в Индию. Он объяснил мисс Минчин, что его делами заведуют в Англии стряпчие Барро и Скипворт, к которым она может обращаться за советом в случае какого-нибудь затруднения; они же будут оплачивать все расходы, какие она сделает для Сары. Он будет писать своей девочке два раза в неделю и желает, чтобы ей не отказывали ни в чем, чтобы она пользовалась всеми удовольствиями, какими пожелает.
— Она разумная девочка, — прибавил он, — и никогда не попросит чего-нибудь вредного или неподходящего для нее.
Потом капитан ушел с Сарой в ее маленькую гостиную, чтобы наедине проститься с ней.
Сара села к нему на колени и, взяв его за лацканы сюртука, долго и пристально глядела на него.
— Ты, должно быть, хочешь выучить меня наизусть, моя крошка? — спросил капитан, гладя ее волосы.
— Нет, — ответила она, — я и так знаю тебя наизусть. Ты у меня в сердце.
Они крепко обнялись и долго целовали друг друга; казалось, они были не в силах расстаться.
Когда кэб тронулся с места, Сара из окна своей гостиной не спускала с него глаз до тех пор, пока он не свернул за угол. Эмили была рядом с ней и тоже смотрела на кэб.
Мисс Минчин послала свою сестру Амелию посмотреть, что делает Сара. Но та не могла войти к ней, так как дверь оказалась запертой.
— Я заперла дверь, — послышался изнутри тихий, вежливый голосок. — Мне бы хотелось, если позволите, остаться одной.
Толстая недалекая мисс Амелия благоговела перед своей сестрой. Она была добрее мисс Минчин, но никогда не осмеливалась ослушаться ее. Встревожившись и не зная, что делать, мисс Амелия опять сошла вниз.
— Никогда не видывала я такого смешного и странного ребенка, сестра, — сказала она мисс Минчин. — Она заперлась у себя и сидит тихо-тихо; из комнаты не слышно ни звука.
