Фердинанд достал из кармана конверт и протянул его леснику. Но Вимба недоверчиво смотрел то на письмо, то на Фердинанда.
— Да берите же, вам оно от сына, от Гунара.
Дрожащей рукой Франц взял письмо и, приблизив его к глазам, стал читать.
Написано несомненно было рукой Гунара. В письме сын довольно лаконично сообщал, что жив, здоров, служит, неплохо зарабатывает, но мечтает вернуться на Родину и уже подал заявление в Советское посольство. Дальше он писал, что их старый знакомый Фердинанд, — очень нужный ему человек, и если он обратится с просьбой, то отец должен ему обязательно помочь и в дальнейшем держать с ним связь и слушаться его советов.
Вимба еще раз внимательно перечитал письмо и лишь после этого перевел взгляд на своего гостя. В глазах Франца отразились и радость, и, одновременно, недоумение: о какой просьбе может идти речь?
— Тетя Мирдза дома? — спросил Фердинанд.
— Нет. Она недавно ушла собирать ягоды. Вернется не скоро.
— Это хорошо. О моем приходе, о письме от сына и о моей просьбе никто пока не должен знать. Это нужно для дела, в котором заинтересован и Гунар. Позже я вам все подробно объясню.
— Нужно вот что, — Фердинанд поднялся со скамейки, и только тогда хозяин обратил внимание на то, что у гостя на спине рюкзак. — Этот рюкзак, — Фердинанд снял его и бережно поставил на скамейку, — нужно спрятать так, чтобы его не обнаружила тетя Мирдза. Можно это сделать?
— Конечно, можно, — немного подумав, согласился Франц. — У меня есть кладовка, она на замке, да туда жена и не заходит.
— Но это еще не все. Рюкзак вы не развязывайте, он, как видите, под пломбой, а через три дня привезите его на станцию Погребня к приходу даугавпилского поезда. Поднесите к четвертому вагону и передайте его мне... Да, вот что еще, — как бы спохватившись, продолжал гость, — Гунар просил передать вам деньги. Это его презент вам. — Фердинанд достал пачку советских денег. — Здесь ровно пять тысяч рублей[1]. Берите, не стесняйтесь. Это его трудом заработанные деньги.
Как под гипнозом взял тогда Вимба эти деньги и даже написал расписку. Ее потребовал Фердинанд, сказав, что деньги любят порядок и что он эту расписку перешлет Гунару.
Долго в тяжелом раздумье стоял Вимба на лесной дороге, глядя вслед удалявшемуся гостю.
Когда Мирдза вернулась домой и, заметив его необычное состояние, спросила, какая муха его укусила, Вимба только сердито мотнул головой, но ничего ей не ответил. Когда же он привез на станцию Погребня рюкзак и передал его Фердинанду, тот вместо благодарности назначил ему новую встречу, и вот тогда-то он получил это задание.
— Провались оно пропадом! — вслух выругался Вимба, прерывая свои нерадостные воспоминания.
Он остановился, внимательно осмотрелся и, убедившись, что идет правильно, зашагал дальше.
Перед тем как войти в густые заросли ольховника, Вимба еще раз остановился, обернулся назад, прислушался и, успокоенный тишиной, уверенно шагнул в чащу. Лавируя среди кустов, вышел на освещенную луной поляну. Там остановился, достал из кармана большие часы. Они показывали половину второго ночи. Он некоторое время стоял неподвижно, опустив голову, покрытую большой лохматой шапкой, и о чем-то думал. Наконец шумно вздохнул и полез в карман за трубкой. Яркий огонек зажигалки на миг осветил его крупное, заросшее седой щетиной лицо и густые нависшие брови.
Покурив, Вимба положил потухшую трубку в карман и медленно направился в глубь кустов. Прошло немного времени, лесник вновь показался на поляне, неся большую охапку хвороста. Дойдя до середины поляны, он внимательно осмотрел ее, как бы примеривая расстояние, разгреб ногами снег и сложил на расчищенное место хворост. Потом принес еще охапку и положил ее отдельно метрах в пятнадцати от первой. Когда лесник вновь посмотрел на часы, было уже без пяти минут два. Достав из кармана тужурки бутылочку, Франц полил из нее хворост, и сразу же в чистом воздухе резко запахло керосином...
Ровно гудя мотором, самолет типа «Летающая лодка» без бортовых огней и опознавательных знаков летел над Балтикой. Следовал самолет строго на северо-восток, на малой высоте, почти касаясь фюзеляжем холодных морских волн. Перед береговой полосой самолет резко взмыл вверх, нырнул в разрывы облаков и скрылся.
В тускло освещенном голубоватым светом салоне пассажиров было двое. В воздухе они пробыли уже пятьдесят минут и за это время не проронили ни слова. Каждый из них был занят своими мыслями и как будто не обращал внимания на другого.
Что эти двое знают друг о друге? Только то, что одного зовут Валдис, а другого Эдвард. Но это лишь условность.
Два часа тому назад они встретились на аэродроме. Провожавший капитан Дональд, уточнив некоторые детали маршрута, еще раз предупредил о том, что, приземлившись и достигнув станции Погребня, каждый пойдет своей дорогой.
И вот сейчас они в самолете и знают, что весь успех операции будет зависеть от того, насколько быстро они покинут место приземления и достигнут людных мест, где будут чувствовать себя в безопасности.
Самолет летит к родной земле. Она манит к себе и пугает: прыгать не страшно, в этом есть навыки, а вот как там сложатся обстоятельства?
«Как медленно тянется время», — Валдис в который раз уже посмотрел на ручные часы и, всем корпусом повернувшись в сторону своего попутчика, окликнул его:
— Эдвард, вы спите?
Медленно подняв голову, тот сперва посмотрел на свои часы и лишь после этого ответил:
— Разве уснешь? Я все время думаю: подготовил ли нам Вимба площадку для приземления? Встретит ли он нас? А то, может быть, придется прыгать куда попало, потом всю ночь искать выход на шоссе.
— Но капитан Дональд сказал, что Вимба предупрежден о прибытии и будет нас ждать сегодня в квадрате Б-9 ровно в два ноль-ноль.
— Да, сказал. Но мало ли что может случиться? — Эдвард опять посмотрел на часы и добавил: — Ровно через 11 минут Вимба должен зажечь свои костры...
В этот момент самолет, натужно взревев мотором, стремительно взмыл вверх, вдавив сидящих в спинки сидений и заставив их невольно сжаться и закрыть глаза. Как только самолет выровнялся и прекратился рев мотора, открылась овальная дверь и из пилотской кабины вышел коренастый человек в кожаной куртке. Это был штурман самолета. Его появление означало: необходимо приготовиться, скоро прыгать. Внимательно осмотрев обоих парашютистов, штурман ушел в свою кабину.
Выждав, пока за
