Аборигены Австралии в недавнем прошлом рисовали на земле желаемую добычу, а затем поражали ее копьями. Они полагали, что это принесет удачу в охоте на означенного зверя. Но сегодня даже аборигены стесняются этой примитивной магии Очень неловко за опытных прозаиков, когда попадаешь на устроенное ими убогое камлание…
Обостренный интерес к истории вызван сегодня как бы исчезновением смысла истории — десятилетиями в сознание среднего человека усилиями школы и масс-медиа вживлялась комфортная схема восприятия мира: движение прогресса неизменно и всепобеждающе. И вдруг схема разладилась — ведь сигналы идут теперь не из одного источника, они часто противореча отменяют друг друга. Излюбленная фантастами картина хаоса воцарившегося в роботизированном обществе.
Особенно обжигают нас моменты сходств в судьбе государств и народов, когда-то прошедших через эпохи крушения верований, истаивания идеалов. Да если к тому же они завершились распадом и гибелью. В первом ряду таких жутко-манящих тем — судьбы великих культур прошлого: Атлантиды, исчезнувшей в океанской пучине цивилизации долины Инда. Не сами ли себя ввергли в катастрофу земляне далеких тысячелетий: что если не вулкан, не метеорит виновен в гибели этих цивилизаций, а экологический кризис или мировая война?..
Развитие человеческого общества всегда шло рука об руку с углублением представлений о прошлом. Чем обширнее доступная обозрению перспектива истории, тем меньше укрытий для застарелых догм. Сколько рай бывало, что новая идеологическая система утверждалась от имени исторического прогресса. До сих пор в наук отрабатывается тезис о том, что христианство неизбежно должно было сменить язычество, ибо «надстройка» всенепременно поспешает за изменившимся «базисом»: единобожие соответствует авторитарной власти Хотя опыт истории и противоречит таким установкам — тысячи лет на земле господствовали деспотии при самом разухабистом политеизме.
Идея неостановимости и закономерности прогрессивного развития на деле оказалась идеальным полицейским средством: всякий взгляд назад и сомнение в превосходстве нынешнего автоматически приравнивается к криминалу И все же на наших глазах монополии «прогрессистов» приходит конец. Но вместе с этим и для фантастики, которая сегодня не пророчествует, а как бы закрепляет в сознании уже осмысленное обществом, начались трудные времена: перестают работать старые добрые коллизии. Если нет интересных научных идей (история ведь тоже наука), то возвратное кружение на орбитах притчи и мифа становится все более непривлекательным…
В свое время классическая схема социально-фантастического романа Уэллса питало целое направление, плодотворно развивающееся несколько десятилетий: «Аэлита» и «Гиперболоид» А. Толстого — наиболее известные опыты такого рода в нашей литературе, а для последнего времени это, скажем, «Силайское яблоко» Вяч. Назарова.
«Повелитель эллов», Зиновия Юрьева — еще одна модификация притчи о социальном противоборстве. На сей раз действие разворачивается на планете, населенной несколькими расами разумных существ и электронными роботами, обособившимися в некую цивилизацию после гибели народа, создавшего их.
Однако — в полном соответствии с веяниями времени — на смену классовой правде и на далекой Элинии пришли общечеловеческие ценности. Сотрясающие тамошних обитателей страсти умиряются посланником с Земли, то и дело заставляющим своих пробудившихся для социального творчества «братьев меньших» осмысливать каверзные вопросы: о цене, которую можно уплатить за освобождение, о сути прогресса.
Погребенные под руинами несколько бесплотных эбров — былых властелинов планеты — жаждут воплотиться и возродить исчезнувшую расу. Это законсервированные интеллекты, которым необходима оболочка. Землянин помогает в обретении ее одному из эбров. И тот, будучи запрограммирован лишь на движение вперед, на неостанавимый прогресс во всем, демонстрирует доведенный до абсурда эгоизм. Все, кто живет историческим сознанием, кажутся эбрам ущербными, по их мнению, лишь они сами представляют истинный цвет Вселенной. Говоря об одной из инопланетных культур, «интеллектуальные консервы» заявляют: «У Кометы крошечная твердая головка и гигантский пыльный хвост. Так и эти цивилизации: их жалкое настоящее блекло по сравнению с чудовищным хвостом прошлого. Если они и пытались плестись куда-то, то спиной вперед, ибо сердце их было в хвосте».
То, что произошло на Элинии, было результатом нерассуждающего прогресса, и повинна в катастрофе провиденциальная установка: «Нас не интересуют ничьи точки зрения. Мы эбры, и нам достаточна одна точка зрения — своя. Другие нам не нужны Мы мчимся вперед сквозь толщу времен, и разные точки зрения привели бы лишь к тому, что мы потеряли бы координаты. Мы бы не могли определить, где будущее и в какую сторону двигаться».
Очень созвучны эти романные дебаты популярным сегодня рассуждениям об истории и ее закономерностях. Но созвучие это носит характер дежурного поддакивания. Уже айтматовская притча о манкуртах появилась как обобщение расхожих инвектив против беспамятства, наполнявших критику и публицистику в семидесятые годы. А сегодня такие правильные мысли особенно нуждаются в каком-то интересном образном воплощении. Заставить «заиграть» их могут оригинальные прочтения истории. Собственно говоря, ничего нового не было в обсуждаемых здесь темах и сотни лет назад, когда кто-то выговорил отлившееся в пословицу: «Не будь грамотен, будь памятен». Все нравственные принципы и коллизии, на которых стоит литература, стары, как мир, но каждому поколению дано вдохнуть в них новую жизнь.
У фантастики долгое время было большое преимущество перед другими жанрами: она могла «подбираться» к этим самым принципам в ту пору, когда, скажем, для сугубого реализма коснуться их всерьез было труднее.
Тоталитаризм, экологический кризис, нелинейность прогресса, многовариантность исторического развития — это было на долгие годы изъято из обсуждения серьезной литературой. Потому и была в авантаже фантастика: хоть на других планетах или в других измерениях она моделировала ситуации и подвергала испытанию на прочность принципы, определявшие наше «тутошнее» вынужденное молчание. И ей прощалось многое — за тему.
Сегодня, когда «все можно», когда реалистическая проза копает где хочет, фантастике предстоит борьба за читателя. Пока он по инерции еще хватает любую книжку, изданную под грифом «НФ», но завтра лимит априорного доверия может быть утрачен, если по-прежнему на страницах романов будут действовать образы-функции, отрабатываться ситуации, давно ставшие хрестоматийными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
