Она подошла ко мне и поцеловала меня в лоб.
— До свидания. От меня пожми руку Корио. И еще — позвони мне вечером. Было бы хорошо, если бы у видеотелефона с тобой был и Корио.
Олла улыбнулась и покинула комнату. С террасы я помахал ей рукой. Через несколько минут от Южной станции, прямо через горы умчался монорельсовый электровоз. В нем Олла отправилась на аэродром.
После обеда я не пошел отдыхать в эрарий, а спустился на набережную посмотреть на море. Набережная была пустынна, только несколько любителей морского прибоя сидели с полузакрытыми глазами и слушали, как о бетонные стены разбиваются волны. Над морем висела сероватая дымка, сквозь которую солнце казалось оранжевым. Было очень жарко и влажно. У гранитного спуска к воде я посмотрел на гигантские термометр и гигрометр. Двадцать девять по Цельсию и восемьдесят процентов влажности. Если бы не одежда из гидрофобного материала, люди чувствовали бы себя погруженными в теплую ванну.
Я долго стоял у двух колонн из стекла, которые одновременно являлись измерительными приборами и украшением лестницы к морю. Архитектору, создавшему этот ансамбль, удалось соединить воедино целесообразность и красоту.
— Если так будет продолжаться, я отсюда уеду, — услышал я голос сзади.
— А, старый ворчун Онкс! Что тебе здесь не нравится?
Это был мой друг, Онкс Филитов. Ему никогда ничего не нравится. Его специальность — ворчать и во всем выискивать недостатки. Недаром он член критического совета Центрального промышленного управления.
— Мне не нравится вот это. — Он показал пальцем на измерительные приборы.
— А по–моему, недурно. Архитектор, безусловно, малый с фантазией.
— Я о другом. Мне не нравятся показания приборов. Не знаю, как ты, а я жару переношу неважно. Особенно когда воздух больше чем наполовину состоит из водяных паров.
Я рассмеялся.
— Ну, тогда тебе нужно ехать отдыхать на север, например в Гренландию.
Онкс поморщился. Не говоря ни слова, он протянул мне бюллетень Института погоды.
— Вот, читай про Гренландию…
Я прочитал:
“Пятое января. Восточное побережье Гренландии — +10…”
— Чудесно! Скоро там зацветут магнолии!
— Не знаю, зацветут ли. Только на памяти человечества такого еще не бывало.
Продолжая что‑то бормотать, Онкс побрел вдоль набережной, то и дело вытирая платком потную шею.
В пять часов я сдал в электронный профилакторий данные о своем самочувствии — кровяное давление, влагообмен, температура, электрокардиография и так далее — и, вместо того чтобы смотреть в телевизионном театре спортивную передачу из Нью–Йорка, возвратился в свою комнату и уселся у видеотелефона. Олла была в Москве уже шесть часов и должна была вот–вот сообщить мне все о Корио.
Глядя на матовый экран прибора, я почему‑то волновался.
Так я просидел до ужина, не дождавшись вызова из Москвы.
В столовой ко мне подошла Анна Шахтаева, мой лечащий врач.
— У вас немного повысилось кровяное давление и частит сердце. Примите вот это, — она протянула мне таблетку. — Ложась спать, не забудьте включить кондиционер.
Я посмотрел на нее с удивлением.
— Ничего страшного, — сказала она, улыбаясь. — Это почти у всех. Из‑за погоды.
— Жарко, — сказал я смущенно и почему‑то вспомнил Онкса.
— Да. И влажно…
Олла позвонила мне только в двадцать три часа, когда я начал дремать.
— Что случилось? — воскликнул я, всматриваясь в лицо сестры. Оно было каким‑то странным и чужим. — Что случилось, Олла? Где Корио?
Олла жалко улыбнулась. Я видел, как дрожали ее губы.
— Ты плачешь, милая? Ты плачешь? — закричал я.
Я никогда не видел свою сестру плачущей. Никогда. Только в те времена, когда она была совсем–совсем маленькой. Это было невероятно! Я вообще никогда не видел плачущих людей!
Олла отрицательно покачала головой.
— Нет, ты плачешь! Немедленно говори, что случилось!
— Только что я почти попрощалась с Корио, — наконец сказала Олла шепотом.
— Он?..
Я хотел сказать “он умер”, но сестра опередила меня.
— Нет, он жив и чувствует себя прекрасно…
— Он тебя не любит? Он тебя больше не любит?
Олла опустила голову и странно улыбнулась.
— Это все так непонятно… Я ничего не понимаю в том, что произошло…
У меня перехватило дыхание. Если бы Олла была рядом со мной! Но она была от меня на расстоянии полторы тысячи километров, и я мог лишь беспомощно наблюдать, как она страдала.
— Милая моя. Я тебя умоляю, расскажи все по порядку. Я должен тебе помочь. Тебе все должны помочь.
— Мне никто не сможет помочь. Никто.
Олла отбросила прядь волос со лба и, сжав зубы, процедила:
— Скоро Корио не будет…
Я ухватился за металлическую раму экрана.
— Ведь ты же сказала, что он жив и чувствует себя хорошо…
— Да… Но…
Я видел, как сестра не выдержала, слезы брызнули из ее глаз, и, закрыв лицо ладонями, она исчезла из поля зрения видеотелефона. Я продолжал звать ее, кричал в трубку, грозился пожаловаться на операторов, пока, наконец, на экране не появилось строгое лицо молодой девушки, которая сказала:
— С вашим корреспондентом очень плохо. Она не в состоянии продолжать беседу. Ее увели в лабораторию первой медицинской помощи. Эмоциональный срыв, — добавила девушка грустно, и экран погас.
По местному телефону мне сообщили, что первый плазмодии отправляется в Москву завтра в пять утра.
2
Поднимаясь по трапу в самолет с плазменным двигателем, я нечаянно толкнул локтем пассажира, шедшего впереди меня. Он обернулся, и я узнал Онкса Филитова.
— Решил покинуть юг? — спросил я безразлично, думая совсем о другом.
— Как бы не так, — проворчал старик. — Получил телефонограмму срочно выехать в Совет.
— Появилась необходимость что‑нибудь или кого‑нибудь срочно раскритиковать? — почти с раздражением спросил я. На душе у меня было очень плохо.
— Что‑то важное. Ты ведь знаешь, по пустякам из отпуска не вызывают.
Когда мы заняли места рядом, Онкс наклонился ко мне и прошептал:
— Я, кажется, догадываюсь, в чем дело.
— Ну?
— В этой проклятой погоде. Перед отъездом из Москвы у нас в совете говорили о том, что началось интенсивное таяние льдов в Антарктиде и Гренландии.
Я вопросительно посмотрел на Филитова.
— Это грозит большими бедствиями. Представляешь, что будет, если уровень воды в океане поднимется метра на четыре?
— Для этого нужно, чтобы растаяли все льды Гренландии и Антарктики.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
